Главное меню
Криминальный детектив
Фотогалерея
Марио Пьюзо
(Mario Puzo)
(1920—1999)

67

Уоллес поднялся.

        – Благодарим за ответы на наши вопросы.

        В то же мгновение поднялись Хэннон и я. Некоторое время мы стояли рядом друг с другом, и я машинально протянул руку, а Уоллес пожал ее. То же самое мы проделали с Хэнноном. Потом мы вместе вышли из комнаты и прошли через холл к моей конторке. Они кивнули мне на прощание, спускаясь к выходу по лестнице, а я вернулся к себе.

        Я был абсолютно спокоен, не нервничал. Задумался о рукопожатии. Видимо, этот акт и снял во мне напряжение. Но почему я это сделал? Думаю, здесь выразилась благодарность за то, что они не пытались унизить или запугать меня. Что они провели допрос в цивилизованной форме. Я почувствовал, что у них есть ко мне некоторая жалость. Я был очевидно виновным, но в очень малом масштабе. Бедный жалкий клерк, тянущийся за несколькими долларами. Конечно, они посадили бы меня в тюрьму, если бы смогли, но в душе не стремились к этому. Или, возможно, это было для них такой мелочью, что не стоило связываться. Или само преступление позабавило их. Парни платят, чтобы поступить в армию. И я засмеялся. Сорок пять тысяч – это не несколько жалких баксов. Я одурманился жалостью к самому себе.

        Вскоре после моего возвращения в конторку в дверях появился майор и поманил меня. Майор был в форме и со всеми наградами. Он воевал на Второй Мировой войне и в Корее, и на груди у него было, по крайней мере, двадцать лент.

        – Как ты выкрутился? – спросил он, слегка улыбаясь.

        Я пожал плечами.

        – Полагаю, нормально.

        Майор с удивлением покачал головой.

        – Они мне сказали, что это длилось несколько лет. Как же вы, ребята, это проделывали?

        Он восторженно потряс головой.

        – Я думаю, что все это дерьмо собачье, – сказал я – Я никогда не видел, чтобы Фрэнк взял с когонибудь хоть цент. Просто какието парни разозлились, что их снова призвали на активную службу.

        – Да – сказал майор. – Но в Форте Ли издают приказы, чтобы переправить сотню таких парней в НьюЙорк для показаний перед гранджюри. Это тебе не дерьмо собачье. – Он с улыбкой уставился на меня, – В какой дивизии ты воевал с немцами?

        – Четвертая Бронетанковая, – ответил я.

        – На твоем счету Бронзовая Звезда, – сказал майор. – Немного, но коечто. – На его груди среди лент были Серебряная Звезда и Пурпурное Сердце.

        – Да, немного, – сказал я. – Я эвакуировал французских гражданских лиц под артобстрелом. Не думаю, чтобы я убил хоть одного немца.

        Майор кивнул.

        – Немного, – согласился он. – Но больше того, что совершили эти ребята. Так что если я смогу помочь, дай знать. Ладно?

        – Спасибо, – поблагодарил я.

        Когда я вставал, чтобы уйти, майор сердито сказал, почти что самому себе:

        – Эти два недоноска начали задавать мне вопросы, а я велел им проваливать. Они думали, что я тоже могу оказаться в этом дерьме. – Он покачал головой. – Ладно, – посоветовал он. – Береги жопу.

        Любительская преступность не окупается. Я начал реагировать на события, как герой фильма, демонстрирующего муки психологической вины. Каждый раз, когда в неурочный час в моей квартире раздавался звонок, сердце во мне екало. Я думал, что это полиция или ФБР. Конечно, это оказывался ктонибудь из соседей или подружки Валли, забегавшие поболтать или чтонибудь одолжить. В контору агенты ФБР приходили пару раз за неделю, обычно с какимнибудь молодым парнем, которому они, очевидно, меня показывали. Видимо, это были резервисты, оплатившие зачисление на шестимесячную программу. Однажды ко мне зашел поговорить Хэннон, и я сбегал в закусочную за кофе и бутербродами для нас и для майора. Когда мы втроем беседовали, Хэннон сказал самым приятным тоном:

        – Ты хороший парень, Мерлин, мне и в самом деле очень не хочется сажать тебя в тюрьму. Но знаешь, я посадил в тюрьму много хороших парней. Я всегда думаю: какая жалость! Если бы они вовремя немножко подумали о себе!

        Майор склонился на стуле, чтобы посмотреть на мою реакцию. Я просто пожал плечами и продолжал есть бутерброд. С моей точки зрения было бесполезно реагировать на такие замечания. Это привело бы к общему обсуждению всего дела о взяточничестве. При любом общем обсуждении я мог сказать чтото, помогающее следствию. Поэтому я ничего не сказал. Я спросил майор, нельзя ли мне отпроситься на пару дней, чтобы помочь жене с покупками к Рождеству. Было не так уж много работы, и к тому же у нас в конторе появился новый гражданский сотрудник вместо Фрэнка Элкора, и он мог бы за всем последить, пока меня не будет. Майор сказал: – Да, конечно. – Хэннон, к тому же, был туп. Его замечание о том, что он посадил в тюрьму много хороших парней, было тупостью. Он был слишком молод, чтобы посадить много хороших парней в тюрьму. Я квалифицировал его как новичка, одаренного, но не настолько, чтобы суметь посадить меня в тюрьму. И если ему это удастся, я буду первым.

        Мы немножко

 

Интересные материалы о писателе


Иерархия, насилие, жестокость и доброта (по книге Марио Пьюзо "Крёстный отец") Художественная литература - это прежде всего отражение жизни. И как в жизни, любое художественное произведение содержит насилие в той или иной форме. "Описаний насилия в литературе, пожалуй, не избежать. Даже в детских книжках на козлика нападают серые волки с весьма плачевными для первого последствиями, Карабас-Барабас мучает кукол, а похождения Колобка кончаются трагической гибел...

Давным-давно дон Корлеоне усвоил истину, что общество то и дело готово оскорбить тебя, и надо мириться с этим, уповая на то, что в свой час настанет пора посчитаться с каждым, пусть даже самым могущественным из обидчиков. Дон владел миллионами, но много ли найдется миллионеров, способных пойти на неудобства для себя, чтобы помочь другому?...

Вито Андолини было двенадцать лет, когда убили его отца, не поладившего с сицилийской мафией. Поскольку мафия охотится и за сыном, Вито отсылают в Америку. Там он меняет фамилию на Корлеоне — по названию деревни, откуда он родом. Юный Вито поступает работать в бакалейную лавку Аббандандо. В восемнадцать лет он женится, и на третий год брака у него появляется сын Сантино, которого все ласково называют Сонни, а затем и другой — Фредерико, Фредди....
Детектив
Современная проза
Поиск по книгам:


Голосование
Голосуем за наиболее понравившееся произведение Марио Пьюзо

ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск