Главное меню
Криминальный детектив
Фотогалерея
Марио Пьюзо
(Mario Puzo)
(1920—1999)

96

выскочила кошка прямо нам под ноги. Мой сын повернулся ко мне и спросил: “Папа, это был хвастунишка?” Когда я рассказал об этом Валери, она пришла в восторг и даже хотела написать об этом в один из тех журналов, что публикуют вот такие забавные миниатюры. Но я отреагировал совершенно иначе. Я подумал, что, возможно, какойнибудь его приятель дразнил его хвастунишкой, а он, не зная, что означает это слово, просто недоумевал, вместо того, чтобы обижаться. И думал также о том, сколько загадок таит в себе язык в том опыте, который получил мой сын первый раз в жизни. И я завидовал его детской невинности, также как я завидовал его счастью иметь родителей, которым можно сказать чтонибудь подобное и которые потом будут млеть от восхищения.

        И я вспомнил еще один случай, когда мы както в воскресенье пошли прогуляться всей семьей по Пятой Авеню. Валери глазела на витрины, где были выставлены наряды, которые она никогда не смогла бы себе позволить. И вот мы увидели идущую нам навстречу женщину очень маленького роста, не больше трех футов, но одетую очень элегантно в короткую замшевую куртку, белую с рюшами блузку и темную твидовую юбку. Дочка подергала Валери за пальто и, указывая на тетюкарлицу, спросила:

        – Мама, что это такое?

        Валери готова была сгореть от стыда. Она всегда очень боялась задеть чьилибо чувства, и зашикала на дочку. Когда женщина, наконец, отошла достаточно далеко, она стала объяснять нашей дочери, что бывают такие люди, которые никогда не вырастают большими. Но дочке понять это оказалось не под силу. Наконец она спросила:

        – Ты хочешь сказать, что она перестала расти. Так она, что, такая же взрослая тетя, как и ты?

        Валери посмотрела на меня и улыбнулась.

        – Да, дорогая, – ответила она. – Но больше не стоит об этом думать. Так бывает только с очень немногими людьми.

        Этим же вечером дома, когда я рассказывал детям сказку перед сном, я заметил, что дочка не слушает, погруженная в свои мысли. Я спросил у нее, что случилось. И тогда, с широко распахнутыми глазами, она спросила:

        – Папочка, а вот я – всетаки маленькая девочка, или просто взрослая тетя, которая не выросла?

        Я знал, что подобные истории о своих детях могли бы рассказать миллионы людей. И что все это абсолютно естественно. И тем не менее меня не покидала мысль, что разделяя со своими детьми какуюто часть их жизни, я становлюсь эмоционально богаче. Что ткань моей жизни была сплетена вот из таких, кажущихся совершенно незначительными, милых штучек.

        Или вот снова – моя дочка. Один раз, когда мы обедали, она вела себя просто отвратительно, чем довела Валери до белого каления. Бросалась едой в своего брата, намеренно пролила молоко из чашки, а затем опрокинула соусник. Валери не выдержала и заорала на нее:

        – Еще чтонибудь такое сделаешь, и я тебя убью!

        Это была, понятно, фигура речи. Но дочь посмотрела на нее очень пристально и спросила:

        – А у тебя есть пистолет?

        Это прозвучало смешно, ведь она в самом деле считала, что раз у ее мамы нет пистолета, то и убить ее она никак не могла. Она не имела еще никакого понятия о войнах и эпидемиях, о насильниках и о тех, кто пристает к женщинам на улицах, об авиакатастрофах и дорожных происшествиях, об избиениях до полусмерти, о раковых заболеваниях, об отравлении, о людях, выброшенных из окна.

        Мы с Валери засмеялись, и она сказала:

        – Конечно, у меня нет пистолета, не говори глупостей.

        Только тогда налет тревожной напряженности исчез с лица дочери. Я не припомню, чтобы Валери еще когданибудь после этого случая говорила чтонибудь подобное.

        Иногда и сама Валери повергала меня в изумление. С годами она становилась все более покатолически консервативной. Она не была уже больше той богемной девушкой из Гринвич Виллидж, мечтающей стать писательницей. Когда мы жили в черте города, держать домашних животных жильцам не разрешалось, и я не знал, что Валери любит животных. Теперь, когда у нас появился собственный дом, Валери купила щенка и котенка. Что не особото обрадовало меня, хотя, конечно, приятно было смотреть, как сын и дочка играют на лужайке со своими любимцами. На самом деле я никогда не любил домашних собак и кошек: чтото в них было сиротское.

        С Валери я был слишком счастлив. Тогда я и понятия не имел, насколько это редкая вещь, и насколько драгоценная. Пишущему человеку сложно было бы найти лучшую мать для его детей, чем Валери. Если дети падали откуданибудь, и им нужно было накладывать швы, она никогда не паниковала и не беспокоила меня. Она делала всю работу по дому, которую, по идее, должен делать мужчина, но на которую у меня никогда не хватало терпения. И никогда не жаловалась. До ее родителей было теперь езды минут тридцать и часто по вечерам и на уикэнды она просто брала машину, детей и ехала к ним, даже не спрашивая меня, хочу ли я поехать вместе с ними.

 

Интересные материалы о писателе


Иерархия, насилие, жестокость и доброта (по книге Марио Пьюзо "Крёстный отец") Художественная литература - это прежде всего отражение жизни. И как в жизни, любое художественное произведение содержит насилие в той или иной форме. "Описаний насилия в литературе, пожалуй, не избежать. Даже в детских книжках на козлика нападают серые волки с весьма плачевными для первого последствиями, Карабас-Барабас мучает кукол, а похождения Колобка кончаются трагической гибел...

Давным-давно дон Корлеоне усвоил истину, что общество то и дело готово оскорбить тебя, и надо мириться с этим, уповая на то, что в свой час настанет пора посчитаться с каждым, пусть даже самым могущественным из обидчиков. Дон владел миллионами, но много ли найдется миллионеров, способных пойти на неудобства для себя, чтобы помочь другому?...

Вито Андолини было двенадцать лет, когда убили его отца, не поладившего с сицилийской мафией. Поскольку мафия охотится и за сыном, Вито отсылают в Америку. Там он меняет фамилию на Корлеоне — по названию деревни, откуда он родом. Юный Вито поступает работать в бакалейную лавку Аббандандо. В восемнадцать лет он женится, и на третий год брака у него появляется сын Сантино, которого все ласково называют Сонни, а затем и другой — Фредерико, Фредди....
Детектив
Современная проза
Поиск по книгам:


Голосование
Голосуем за наиболее понравившееся произведение Марио Пьюзо

ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск