Главное меню
Криминальный детектив
Фотогалерея
Марио Пьюзо
(Mario Puzo)
(1920—1999)

117

катит на тебя бочку.

        Он рассмеялся.

        – О Боже, снова она гонит эту чушь.

        Ревность Пэм всегда вызывала у него смех.

        – Ну да, – ответил я. – Поздние возвращения, поздние звонки, и вот, наконец, классическая улика: губная помада на рубашке.

        Я был в отличном настроении, потому что, увидев Арти и разговаривая с ним, я сразу понял, что все ошибка.

        Арти вдруг опустился на станционную скамейку. Он выглядел очень усталым. Я стоял рядом, и постепенно у меня стало появляться чувство неловкости.

        Арти посмотрел на меня снизу вверх. На лице его было какоето странное выражение жалости.

        – Не волнуйся, – сказал я. – Я все улажу.

        Он сделал попытку улыбнуться.

        – Волшебник Мерлин, – сказал он. – Надел бы ты, что ли, свой вонючий волшебный колпак. Сядь, по крайней мере.

        Он зажег сигарету. Снова я подумал о том, что он слишком много курит. Я сел рядом. Ах ты, черт возьми, думал я. Мозг лихорадочно перебирал варианты, как бы сделать так, чтобы у них с Пэм все уладилось. Одно я знал наверняка – что лгать ей я не стану, и не хотел, чтобы Арти ей лгал.

        – Ладно, – сказал я. – Но ты должен сказать Пэм, что происходит, иначе она сойдет с ума. Она звонила мне на работу.

        – Если я расскажу Пэм, то придется рассказать и тебе. Но тебе не захочется это услышать.

        – Рассказывай, – сказал я. – Какая разницато? Ты же всегда мне все говоришь. Как это мне может повредить?

        Арти бросил сигарету на бетонный пол платформы.

        – О’кей, – сказал он.

        Он положил руку на мое предплечье, и я ощутил внезапный ужас. В детстве, когда мы оставались одни, он всегда таким образом успокаивал меня.

        – Дай мне закончить, не перебивай.

        – О’кей, – снова сказал я.

        Я почувствовал, что лицо становится горячим. Что я сейчас услышу – об этом я мог только гадать.

        – Последние два года я пытался найти нашу мать. Кто она, где она, кто мы сами такие. И месяц назад я нашел ее.

        Я стал подниматься. Я выдернул свою руку изпод его руки. Арти тоже встал и попытался снова взять меня за руку.

        – Она пьет, – сказал он. – Она красит губы. Выглядит довольно неплохо. Но она совершенно одинока в целом свете. Она хочет увидеть тебя, она говорит, что ничего не…

        Я оборвал его:

        – Ни слова больше. Не говори больше ни слова. Ты поступай как знаешь, но я скорее увижу ее в гробу, чем увижу живьем.

        – Эй, да ладно, ладно, – сказал Арти, пытаясь снова взять меня за руку, но я вырвался и пошел к машине. Арти пошел следом. Мы сели в машину и я повез его домой. К этому времени я уже овладел собой и видел, что Арти расстроен. И сказал ему:

        – Рассказал бы ты обо всем Пэм.

        – Расскажу.

        Я остановился перед въездом к дому.

        – Зайдешь к нам? – спросил Арти.

        Он стоял рядом с машиной, стекло было опущено, и он снова протянул руку и положил на мою.

        – Нет, – ответил я.

        Я смотрел, как он зашел в дом, прихватив с лужайки последнего заигравшегося ребенка. И уехал. Я вел машину медленно и осторожно; всю жизнь приучал себя к тому, чтобы быть особенно осторожным в ситуациях, когда большинство ведет себя беспечно. Приехав домой, я по выражению лица Валли понял, что она знает, что произошло. Дети уже спали, и на кухонном столе был оставлен мой обед. Я ел, а она, подходя к плите, провела рукой по моему затылку и шее. Она села напротив, отхлебывая кофе, и смотрела на меня, ожидая, когда я начну говорить. Потом вспомнила, что Пэм просила меня позвонить ей.

        Я позвонил. Пэм пыталась както извиниться за то, что впутала меня во все это. Я ответил, что ничего страшного, и чувствует ли она себя лучше теперь, когда узнала правду?

        Пэм захихикала.

        – Ох, уж лучше бы это была любовница.

        Она снова была веселой. И теперь наши роли поменялись. Еще несколько часов назад я жалел ее: она была в ужасной опасности, а я был человеком, который должен ее спасти или попытаться помочь. Теперь, кажется, она считала это несправедливым, что наши роли поменялись. И вот за это она и пыталась извиниться. Я ей сказал, чтобы она не беспокоилась.

        О следующую фразу Пэм споткнулась:

        – Мерлин, ты ведь на самом деле так не думаешь, о своей матери, что не хочешь видеть ее?

        – Арти верит мне? – спросил я.

        – Он говорит, что всегда это знал, – ответила Пэм. – Он не сказал бы тебе об этом, не смягчив прежде твоего сердца. А тут я влезла. Он очень на меня рассердился за то, что я подняла эту тему.

        Я рассмеялся.

        – Видишь, день начался неудачно для тебя, а теперь оказалось, что это плохой день для него. Это он потерпевшая сторона. Но лучше он, чем ты.

        – Конечно, – сказала Пэм. – Послушай, я тебе сочувствую, правда.

        – Ко мне это не имеет никакого отношения.

        И Пэм сказала “о’кей”, “спасибо” и повесила трубку.

        Теперь Валери ожидала, что я скажу ей.

        Она внимательно смотрела на меня. Пэм предупредила

 

Интересные материалы о писателе


Иерархия, насилие, жестокость и доброта (по книге Марио Пьюзо "Крёстный отец") Художественная литература - это прежде всего отражение жизни. И как в жизни, любое художественное произведение содержит насилие в той или иной форме. "Описаний насилия в литературе, пожалуй, не избежать. Даже в детских книжках на козлика нападают серые волки с весьма плачевными для первого последствиями, Карабас-Барабас мучает кукол, а похождения Колобка кончаются трагической гибел...

Давным-давно дон Корлеоне усвоил истину, что общество то и дело готово оскорбить тебя, и надо мириться с этим, уповая на то, что в свой час настанет пора посчитаться с каждым, пусть даже самым могущественным из обидчиков. Дон владел миллионами, но много ли найдется миллионеров, способных пойти на неудобства для себя, чтобы помочь другому?...

Вито Андолини было двенадцать лет, когда убили его отца, не поладившего с сицилийской мафией. Поскольку мафия охотится и за сыном, Вито отсылают в Америку. Там он меняет фамилию на Корлеоне — по названию деревни, откуда он родом. Юный Вито поступает работать в бакалейную лавку Аббандандо. В восемнадцать лет он женится, и на третий год брака у него появляется сын Сантино, которого все ласково называют Сонни, а затем и другой — Фредерико, Фредди....
Детектив
Современная проза
Поиск по книгам:


Голосование
Голосуем за наиболее понравившееся произведение Марио Пьюзо

ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск