Главное меню
Криминальный детектив
Фотогалерея
Марио Пьюзо
(Mario Puzo)
(1920—1999)

190

порогом были трава и песок. Мы шли, а я открывал двери одну за другой, но Дженел больше не смеялась. Только улыбалась. И вот мы оказались перед рестораном, имевшим навес и столики на улице. Под навесом стоял человек в рабочей одежде и подметал пол. И почемуто именно это меня и сбило с толку, этот человек, подметавший пол. Я решил, что мы уже миновали зону декораций и находимся перед буфетом студии “Парамаунт”. На стекле я увидел меню, написанное крупными буквами, и спросил рабочего, открылся ли уже ресторан. У него было потертое лицо старого актера. Он искоса взглянул на меня. Одарил широкой ухмылкой, затем почти прикрыл глаза и мигнул.

        – Вы это серьезно? – спросил он.

        Я подошел к двери и открыл ее и был понастоящему изумлен. Очень удивлен, увидев все ту же траву за порогом, и все тот же песок.

        Я закрыл дверь и посмотрел на лицо рабочего. На нем читалось почти маниакальное веселье, будто это он устроил для меня всю эту прогулку. Словно он был кемто вроде Бога, а я спросил у него: “Жизнь – это серьезно?”, и потому он мне ответил: “Вы это серьезно?”

        Я проводил Дженел к площадке, где у нее были съемки, и она сказала мне:

        – Ведь совершенно очевидно, что они ненастоящие, как же ты мог обмануться?

        – Да я и не обманулся…

        – Но ты ожидал, что все это настоящее, это было видно, – возразила Дженел. – Я следила за твоим лицом, когда ты открывал эти двери. Ресторанто уж точно тебя обманул.

        Она шутливо дернула меня за руку.

        – Тебя не следует выпускать одного, – проговорила она. – Ты такой глупый.

        И мне пришлось согласиться. Но я не то чтобы действительно во все это верил. Нет, конечно. Но вот что беспокоило меня: мне хотелось верить, что за этими дверями всетаки чтото было. Мне не хотелось признать очевидного факта, что за этими раскрашенными декорациями – пустота. Я действительно представлял себя волшебником. И когда я открою эти двери, вдруг появятся настоящие комнаты и живые люди. Даже вот ресторан. Перед тем, как открыть дверь, я живо представил красные скатерти, темные бутылки с вином и людей, ожидающих, когда их посадят. И я в самом деле удивился, когда там ничего не оказалось.

        Мне стало понятно, что открывать все эти двери меня заставило своего рода умственное затмение, и все же я был рад, что поддался ему. Я не обижался, что Дженел смеялась надо мной, как и этот сумасшедший актер. Но мне всетаки надо было удостовериться; и если бы я не открывал те двери, то всегда бы потом мучился в сомнениях.

       

       

Глава 42

       

        Осано прилетел в ЭлЭй по какомуто киношному делу и позвонил мне, предложив вместе пообедать. Я взял с собой Дженел, потому как ей жутко хотелось познакомиться с ним. После обеда, когда нам подали кофе, Дженел попыталась вытянуть из меня чтонибудь о моей жене. Я отмахнулся от нее.

        – Ты никогда об этом не рассказываешь, так надо понимать?

        Я ничего не ответил. Она продолжала свои попытки. Вино ее слегка разгорячило, и она чувствовала себя немного не в своей тарелке изза присутствия Осано. Наконец она разозлилась:

        – Ты никогда не рассказываешь о своей жене, потому что считаешь это неблагородным.

        Я по– прежнему ничего не отвечал.

        – У тебя попрежнему высокое мнение о себе, не правда ли? – сказала Дженел. Ее слова теперь пронизывала холодная ярость. Осано слегка улыбался, и просто, чтобы смягчить ситуацию, решил изобразить мудрого большого писателя, немного окарикатурив этот образ. Он произнес:

        – О своем сиротстве он тоже никогда не говорит. Да, в общемто, все взрослые – сироты. Взрослея, мы все теряем своих родителей.

        Дженел это мгновенно заинтересовало. Она говорила мне, что восхищается умом Осано и его книгами. Она сказала:

        – Великолепно сказано, и, думаю, так оно и есть.

        – Это полная чушь, – отозвался я. – Если уж вы пользуетесь языком для общения, употребляйте слова в соответствии с их значениями. Сирота – это ребенок, который растет без родителей, очень часто не имея ни одного кровного родственника во всем свете. Взрослый – это не сирота. Это долбанный хрен, которому ни к чему отец с матерью, ведь это лишняя головная боль, и они ему больше без надобности.

        Наступило неловкое молчание, и тогда Осано изрек:

        – Ты прав, но, кроме всего, ты не хочешь, чтобы о твоем особом статусе знали все и каждый.

        – Возможно, – ответил я. Затем повернулся к Дженел. – Ты и твои подруги называют друг друга “сестрами”. Сестры – это дети женского пола, рожденные у одних и тех же родителей, и они обычно имеют одинаковые травмирующие воспоминания о своем детстве, в банках памяти которых отпечатались одни и те же связанные с этим вещи. Вот что такое сестра – хорошая, плохая или никакая. И когда ты подругу называешь сестрой, обе вы занимаетесь ерундой.

        Осано решил сменить тему:

        – Я снова развожусь. Опять алименты. Больше никогда не женюсь,

 

Интересные материалы о писателе


Иерархия, насилие, жестокость и доброта (по книге Марио Пьюзо "Крёстный отец") Художественная литература - это прежде всего отражение жизни. И как в жизни, любое художественное произведение содержит насилие в той или иной форме. "Описаний насилия в литературе, пожалуй, не избежать. Даже в детских книжках на козлика нападают серые волки с весьма плачевными для первого последствиями, Карабас-Барабас мучает кукол, а похождения Колобка кончаются трагической гибел...

Давным-давно дон Корлеоне усвоил истину, что общество то и дело готово оскорбить тебя, и надо мириться с этим, уповая на то, что в свой час настанет пора посчитаться с каждым, пусть даже самым могущественным из обидчиков. Дон владел миллионами, но много ли найдется миллионеров, способных пойти на неудобства для себя, чтобы помочь другому?...

Вито Андолини было двенадцать лет, когда убили его отца, не поладившего с сицилийской мафией. Поскольку мафия охотится и за сыном, Вито отсылают в Америку. Там он меняет фамилию на Корлеоне — по названию деревни, откуда он родом. Юный Вито поступает работать в бакалейную лавку Аббандандо. В восемнадцать лет он женится, и на третий год брака у него появляется сын Сантино, которого все ласково называют Сонни, а затем и другой — Фредерико, Фредди....
Детектив
Современная проза
Поиск по книгам:


Голосование
Голосуем за наиболее понравившееся произведение Марио Пьюзо

ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск