Главное меню
Криминальный детектив
Фотогалерея
Марио Пьюзо
(Mario Puzo)
(1920—1999)

200

не было. Мы распрощались.

        Она спросила:

        – Позвонишь мне?

        Я ответил, что, вероятнее всего, не будет времени.

        – Не встречаться, просто позвонить, – попросила она.

        Я сказал:

        – Позвоню.

        Я звонил ей, но ее не оказалось дома. Мне ответил автоответчик ее голосом с французским акцентом. Я оставил для нее сообщение, а потом вернулся в НьюЙорк.

        Когда я встретил Дженел последний раз в своей жизни, это произошло совершенно случайно. Я находился в своем номере в отеле БеверлиХиллз, и у меня оставался целый час времени перед тем как вместе с друзьями пойти пообедать в город, и я не смог побороть импульс и позвонил ей. Она согласилась пойти со мной выпить в бар Ла Дольче Вита, в пяти минутах ходьбы от отеля. Я сразу же пошел туда, а через несколько минут появилась и она. И вот мы сидели в баре за выпивкой и както обыденно разговаривали, будто мы всего лишь знакомые. Повернувшись на вертящейся табуретке, чтобы прикурить у бармена, она слегка задела ногой мою штанину, даже не запачкав ее, и сказала:

        – Ах, прости.

        И это почемуто надорвало мое сердце, и когда, прикурив, она подняла на меня глаза, я попросил:

        – Не делай этого.

        В глазах у нее заблестели слезы.

        В литературе все так и описывается, последние приступы нежности, последние трепыхания умирающего пульса, румянец на щеках за мгновение до смерти. Но тогда я об этом не думал.

        Держась за руки, мы из бара пошли ко мне в отель. Я позвонил друзьям и отменил встречу. Мы с Дженел пообедали в номере. Я лег на спину на диван, а она приняла свою любимую позу, подогнув под себя ноги и легла мне на грудь, так что тела наши постоянно соприкасались. В этом положении она могла смотреть сверху вниз на мое лицо и читать в моих глазах, лгу я ей или нет. Она все еще думала, что способна читать по лицу. А из моей позиции, глядя на нее снизу вверх, я видел эту милую линию, где подбородок переходит в шею, и совершенный треугольник ее лица.

        Какоето время мы просто обнимали друг друга, а затем, глубоко заглядывая в мои глаза, она спросила:

        – Ты все еще любишь меня?

        – Нет, – сказал я. – Но это очень болезненно, когда тебя нет рядом.

        Она помолчала, а потом повторила, с особенным нажимом:

        – Я серьезно, я абсолютно серьезно. Ты все еще любишь меня?

        И я серьезно ответил: “Конечно”, и это было правдой, но я сказал так затем, чтобы она поняла, что, хотя я и люблю ее, это не имеет значения, потому что прежними мы никогда уже не будем, и я уже никогда не буду в ее власти. Я увидел по ее лицу, что это ей стало ясно сразу же.

        – Почему ты говоришь так? – спросила она. – Ты не можешь простить меня за наши ссоры?

        – Я прощаю тебе все, – ответил я, – кроме того, что ты спала с Осано.

        – Но ведь это же ничего не значит! Я переспала с ним, и на этом все кончилось. Это действительно ничего не значит.

        – Мне все равно. Этого я тебе никогда не прощу.

        Она обдумала это и пошла налить себе еще вина и когда она чутьчуть выпила, мы пошли в постель. Магия ее плоти все еще имела власть надо мной. Интересно, думал я, если отбросить весь глупый любовный романтизм, существует ли подо всем этим какаято реальная, научно объяснимая основа? А может быть, все эти миллионы отдельных клеточек, когда один человек встречает другого человека противоположного пола, с такими же точно клеточками, может быть, эти клеточки просто реагируют друг на друга? И ни причем здесь ни власть, ни социальное положение, ни ум, и ни причем здесь ни добродетель, ни порок? Без всяких затей – это просто научно объяснимая взаимная реакция схожих клеточек. Как легко можно тогда было бы все объяснить.

        Мы лежали в постели, занимаясь любовью, и вдруг Дженел оторвалась от меня и села.

        – Мне нужно домой, – сказала она.

        Но это не было одним из ее обычных способов наказать меня. Я видел, что ей больше не под силу здесь находиться. Она как будто потускнела, груди стали площе, на лице напряжение, словно она пережила какойто страшный удар. Она смотрела мне прямо в глаза, не пытаясь извиниться или придумать какойнибудь предлог, не пытаясь погладить мое задетое самолюбие. Она снова повторила, так же просто, как перед тем:

        – Мне нужно домой.

        Я не отважился прикоснуться к ней, чтобы успокоить. Я начал одеваться, и сказал:

        – Все нормально. Я понимаю. Я спущусь с тобой вниз и подгоню твою машину.

        – Нет, – сказала она. Она была уже одета. – Не надо.

        Я понял, что она больше не может находиться рядом со мной, выносить мое присутствие. Я проводил ее до дверей. Мы даже не попытались поцеловаться на прощание. Перед тем, как повернуться и уйти, она хотела улыбнуться, но не смогла.

        Я закрыл дверь на ключ и лег в кровать. Несмотря на то, что мы прервались на полпути, я обнаружил, что полового возбуждения больше нет. Ее отвращение ко мне убило всякое желание, но

 

Интересные материалы о писателе


Иерархия, насилие, жестокость и доброта (по книге Марио Пьюзо "Крёстный отец") Художественная литература - это прежде всего отражение жизни. И как в жизни, любое художественное произведение содержит насилие в той или иной форме. "Описаний насилия в литературе, пожалуй, не избежать. Даже в детских книжках на козлика нападают серые волки с весьма плачевными для первого последствиями, Карабас-Барабас мучает кукол, а похождения Колобка кончаются трагической гибел...

Давным-давно дон Корлеоне усвоил истину, что общество то и дело готово оскорбить тебя, и надо мириться с этим, уповая на то, что в свой час настанет пора посчитаться с каждым, пусть даже самым могущественным из обидчиков. Дон владел миллионами, но много ли найдется миллионеров, способных пойти на неудобства для себя, чтобы помочь другому?...

Вито Андолини было двенадцать лет, когда убили его отца, не поладившего с сицилийской мафией. Поскольку мафия охотится и за сыном, Вито отсылают в Америку. Там он меняет фамилию на Корлеоне — по названию деревни, откуда он родом. Юный Вито поступает работать в бакалейную лавку Аббандандо. В восемнадцать лет он женится, и на третий год брака у него появляется сын Сантино, которого все ласково называют Сонни, а затем и другой — Фредерико, Фредди....
Детектив
Современная проза
Поиск по книгам:


Голосование
Голосуем за наиболее понравившееся произведение Марио Пьюзо

ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск