Главное меню
Криминальный детектив
Фотогалерея
Марио Пьюзо
(Mario Puzo)
(1920—1999)

212

тебе здоровье. Мне нужно сбросить вес, и мой доктор, кроме того, считает, что у меня в артериях полно холестерина, а рисовая диета эти вещи как раз и лечит. Есть только одна закавыка: Чарли хочет поехать вместе со мной. Ты можешь представить, что бедной девочке придется питаться одним рисом в течение двух месяцев? Поэтому я сказал ей, что ехать ей нельзя. Но мне нужно перегнать туда машину, и я хотел бы, чтобы это сделал ты. Мы можем поехать вместе, а там поболтаемся несколько дней вдвоем, просто повеселимся.

        Я чутьчуть поразмыслил и сказал, что согласен. Встречу мы назначили на следующей неделе. Я сказал Валери, что меня не будет всего лишь тричетыре дня.

        Что я отвезу Осано на его машине, проведу там пару дней, пока он там не устроится, а затем прилечу назад.

        – Но почему он сам не может вести свою машину? – спросила Валери.

        – Ты знаешь, он чтото неважно выглядит. Похоже, он не в той форме, чтоб совершать такие поездки. Это восемь часов в лучшем случае.

        Валери мое объяснение, повидимому, удовлетворило, но меня самого беспокоила одна вещь. Почему Осано не хочет, чтобы машину вела Чарли? Он мог бы отправить ее обратно сразу же, как только они доберутся туда, а все его объяснения насчет риса – это, конечно, туфта. Потом я решил, что, возможно, он просто устал от нее и хотел таким способом от нее отделаться. О ней я не слишком беспокоился. У нее было множество друзей, способных о ней позаботиться.

        И я повез Осано в клинику Дьюкского университета в его четырехлетнем кадиллаке, и Осано был в превосходной форме. Даже внешне он выглядел несколько лучше.

        – Я люблю эту часть страны, – говорил Осано, когда мы ехали по южным штатам. – Мне нравится, как тут организован этот бизнес имени Иисуса Христа. Кажется, что в каждом городишке есть свой магазин, где делают деньги на Иисусе Христе. Они живут себе припеваючи, и у них куча друзей. Когда я думаю о своей жизни, я говорю себе: “Эх, если в только я был религиозным деятелем, а не писателем. Несколько лучше мне в тогда жилось”.

        Я слушал, ничего не отвечая. Оба мы знали, что Осано не мог бы быть никем, кроме как писателем, что он просто следовал сейчас одному из причудливых извивов собственной фантазии.

        – Ага, – продолжал Осано, – и я набрал бы здоровенный оркестр народных инструментов и назвал бы его “Раздолбай ради Христа”. Мне нравится, с каким смирением они проповедуют и молятся в своих церквах, и насколько отвратительны и горделивы бывают в обычной жизни. Они будто обезьяны, которых вывели на дрессировку. Они не связывают действие с его последствиями, хотя, наверное, это можно сказать и про любую религию. Как тебе эти вонючие иудеи и Израиле? Нельзя, видите ли, по субботам ничего делать, даже ездить в автомобиле, а воевать с арабами можно. А эти ублюдки из Италии со своим долбанным Папой? Эх, я бы навел порядок в Ватикане. Выдвинул бы лозунг: “Каждый священник – вор”. Это был бы наш девиз. Наша цель. Но все дело портит тот факт, что в католицизме еще осталась парочка честных священников.

        Трепотня про религию продолжалась еще пятьдесят миль. Потом он переключился на литературу, потом болтал про политиков, и уже под конец нашего путешествия перешел на феминисток.

        – Ты знаешь, – сказал он, – но это действительно забавно. Я ведь обеими руками за них. Я всегда считал, что женщинам здорово достается, даже когда они получали это от меня. И эти сучки, представь, даже не дали мне закончить речь. С женщинами так всегда. У них нет ни грамма чувства юмора. Ну, что, они не понимали, что я шутил, что я обернул бы все потом в их же пользу?

        Я предложил ему:

        – Почему бы тебе не опубликовать свою речь? Вот тогда они и поймут. В “Эсквайр” ее возьмут, наверное?

        – А что, – заметил Осано, – вот когда немножко осмотрюсь здесь, на толстяцкой ферме, тогда, возможно и займусь этим, чтоб она толково смотрелась в печатном виде.

        В итоге я провел с Осано в клинике Дьюкского университета целую неделю. За эту неделю я увидел больше толстяков, (а я говорю о тех, кто весит от ста до ста шестидесяти килограммов) чем я видел за всю свою жизнь. С той недели я уже больше не верил девчонкам, которые носят накидки, они ведь считают, что свою сотню килограммов можно скрыть, задрапировавшись в некое подобие мексиканского одеяла или плаща, какие носят французские полицейские. На самомто деле, когда встречаешь на улице такую огромную, устрашающую массу, на ум приходят ассоциации с дико объевшимся Зорро или Суперменом.

        Дьюкский Медицинский Центр был серьезным учреждением, ориентированным не на уменьшение веса в косметических целях, но на восстановление организма и устранение того вреда, что нанесли ему долгие годы переедания. Каждый новый пациент в течение нескольких дней проходил всевозможные обследования, включая анализы крови и рентгеноскопию. Я был рядом с Осано и следил, чтобы

 

Интересные материалы о писателе


Иерархия, насилие, жестокость и доброта (по книге Марио Пьюзо "Крёстный отец") Художественная литература - это прежде всего отражение жизни. И как в жизни, любое художественное произведение содержит насилие в той или иной форме. "Описаний насилия в литературе, пожалуй, не избежать. Даже в детских книжках на козлика нападают серые волки с весьма плачевными для первого последствиями, Карабас-Барабас мучает кукол, а похождения Колобка кончаются трагической гибел...

Давным-давно дон Корлеоне усвоил истину, что общество то и дело готово оскорбить тебя, и надо мириться с этим, уповая на то, что в свой час настанет пора посчитаться с каждым, пусть даже самым могущественным из обидчиков. Дон владел миллионами, но много ли найдется миллионеров, способных пойти на неудобства для себя, чтобы помочь другому?...

Вито Андолини было двенадцать лет, когда убили его отца, не поладившего с сицилийской мафией. Поскольку мафия охотится и за сыном, Вито отсылают в Америку. Там он меняет фамилию на Корлеоне — по названию деревни, откуда он родом. Юный Вито поступает работать в бакалейную лавку Аббандандо. В восемнадцать лет он женится, и на третий год брака у него появляется сын Сантино, которого все ласково называют Сонни, а затем и другой — Фредерико, Фредди....
Детектив
Современная проза
Поиск по книгам:


Голосование
Голосуем за наиболее понравившееся произведение Марио Пьюзо

ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск