Главное меню
Криминальный детектив
Фотогалерея
Марио Пьюзо
(Mario Puzo)
(1920—1999)

214

Осано так, чтобы он мог положить руку ей на колени. Рука Чарли лежала на голом животе Осано, его больничная пижама валялась на полу, и все это, видимо, привело его в хорошее настроение, так как он бодро сидел в постели. Мне не показалось, что он выглядит совсем уж плохо. Он, похоже, даже сбросил несколько килограммов.

        Я быстро окинул взглядом помещение. Никаких установок для внутривенного вливания, никаких дежурных медсестер, и, когда я шел сюда по коридору, я не видел ничего такого, что свидетельствовало бы, что это отделение интенсивной терапии. И я почувствовал громадное облегчение: Чарли, вероятно, чтото напутала, Осано и не собирался умирать.

        Осано сказал спокойно:

        – Мерлин, привет. Ты, должно быть, и в самом деле волшебник. Как ты узнал, где я нахожусь? Ведь это как бы секрет.

        Мне не хотелось ходить вокруг да около, поэтому я честно признался:

        – Чарли Браун сказала.

        Возможно, она не должна была мне говорить, но лгать мне не хотелось.

        Осано приподнял брови, и Чарли улыбнулась. Он сказал ей:

        – Я ж тебе говорил, что либо только ты и я, либо только я. Нравится тебе или нет. И больше никто.

        Почти отсутствующим тоном Чарли произнесла:

        – Я знаю, что Мерлин тебе нужен.

        – О’кей, – вздохнул Осано. – Ты здесь уже целый день, Чарли. Почему бы тебе не пойти куданибудь – в киношку, или переспи с кемнибудь, или съешь шоколадного мороженого, или закажи десяток китайских блюд. Короче говоря, возьми на ночь выходной, а утром встретимся.

        – Хорошо, – сказала она и поднялась с постели.

        Она стояла очень близко к Осано и он, движением даже не развратным, а как бы просто желая вспомнить ощущение, сунул руку ей под платье, лаская внутреннюю поверхность ее бедер. Она склонилась над кроватью, чтобы поцеловать его.

        И на лице Осано, когда он ласкал ее теплую плоть, появилось выражение покоя и удовлетворения, словно он получил подтверждение своей веры во чтото святое.

        Когда Чарли вышла из комнаты, Осано вздохнул и сказал мне:

        – Мерлин, поверь мне. Я написал тонны всякой ерунды в своих книгах, статьях и лекциях. Скажу тебе единственную настоящую истину. Маленькая женская штучка – вот где все начинается и где все кончается. Она – единственное, ради чего стоит жить. А все остальное – это иллюзия, обман и просто дерьмо.

        Я сел на стул рядом с кроватью.

        – Ну хорошо, а власть? – спросил я. – Ты ведь всегда любил и власть, и деньги.

        – Ты еще забыл искусство.

        – Ладно, – сказал я. – Добавим сюда искусство. Так как же насчет денег, власти и искусства?

        С ними все в порядке. Их я не стану отвергать. Подойдут. Но вообщето, они не так уж необходимы. Это как глазурь на пирожном.

        И я вспомнил нашу первую встречу с Осано, и подумал, что тогда я знал правду о нем, хотя он сам не знал этой правды. И вот теперь он мне говорит об этом, но так ли это на самом деле? Ведь он любил и то, и другое, и третье. Он просто хочет сказать, что все эти вещи – и искусство, и деньги, и слава, и власть – это не то, с чем ему жалко расставаться.

        – Ты выглядишь лучше, чем в нашу последнюю встречу, – заметил я. – Как ты оказался в больнице? Чарли Браун говорит, что на этот раз дело очень серьезно. Но ты не похож на умирающего.

        – Правда? – спросил Осано. Он был доволен. – Это замечательно. Ты знаешь, плохие новости я получил еще там, на толстяцкой ферме, когда они проводили анализы. Если коротко, то дело обстоит так. Я насрал себе тем, что принимал эти таблетки с пенициллином всякий раз перед тем, как трахнуться, ну вот, и я подцепил сифилис, а таблетки скрыли все симптомы, но дозировка была недостаточной, чтобы убить болезнь. Или, возможно, эти долбаные спирохеты изобрели способ борьбы с лекарством. Это, видимо, случилось лет пятнадцать назад. И все это время спирохеты выедали мне мозг, забрались в мои кости и сердце. Теперь мне говорят, что у меня осталось от шести месяцев до года, прежде чем парез превратит меня в слабоумного, если только сердце не откажет раньше.

        Меня будто громом поразило. Я просто не мог в это поверить. Осано выглядел таким бодрым, его живые глаза вновь светились своим зеленым светом.

        – Неужели ничего нельзя сделать?

        – Ничего, – ответил Осано. – Но это не так уж ужасно. Отдохну здесь пару недель, пока они будут колоть меня, и у меня останется по крайней мере месяца два, чтобы провести это время в городе, и вот тогда ты мне понадобишься.

        Я не знал, что мне и сказать. Просто был в растерянности, верить ему, или нет. Выглядел он лучше, чем обычно, насколько я мог судить.

        – Ну, ладно… – пробормотал я.

        – У меня вот какая идея, – продолжал Осано, – ты время от времени будешь заходить ко мне в больницу, а потом поможешь добраться мне до дома. Дожидаться, когда я стану слабоумным, мне не хочется, поэтому, когда я решу, что пора – я отъеду. В день, когда я решу

 

Интересные материалы о писателе


Иерархия, насилие, жестокость и доброта (по книге Марио Пьюзо "Крёстный отец") Художественная литература - это прежде всего отражение жизни. И как в жизни, любое художественное произведение содержит насилие в той или иной форме. "Описаний насилия в литературе, пожалуй, не избежать. Даже в детских книжках на козлика нападают серые волки с весьма плачевными для первого последствиями, Карабас-Барабас мучает кукол, а похождения Колобка кончаются трагической гибел...

Давным-давно дон Корлеоне усвоил истину, что общество то и дело готово оскорбить тебя, и надо мириться с этим, уповая на то, что в свой час настанет пора посчитаться с каждым, пусть даже самым могущественным из обидчиков. Дон владел миллионами, но много ли найдется миллионеров, способных пойти на неудобства для себя, чтобы помочь другому?...

Вито Андолини было двенадцать лет, когда убили его отца, не поладившего с сицилийской мафией. Поскольку мафия охотится и за сыном, Вито отсылают в Америку. Там он меняет фамилию на Корлеоне — по названию деревни, откуда он родом. Юный Вито поступает работать в бакалейную лавку Аббандандо. В восемнадцать лет он женится, и на третий год брака у него появляется сын Сантино, которого все ласково называют Сонни, а затем и другой — Фредерико, Фредди....
Детектив
Современная проза
Поиск по книгам:


Голосование
Голосуем за наиболее понравившееся произведение Марио Пьюзо

ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск