Главное меню
Криминальный детектив
Фотогалерея
Марио Пьюзо
(Mario Puzo)
(1920—1999)

216

о них нечего. Я хотел сделать чтото для Чарли Браун, но она не позволила, и, может быть, она права.

        И я сказал вещь, в общемто, нехарактерную для меня:

        – Шлюха с золотым сердцем. Совсем как в романах.

        Осано прикрыл глаза.

        – Ты знаешь, мне всегда нравилось в тебе, что ты никогда не произносил этого слова, “шлюха”. Сам я, может быть, и говорил так, но никогда так не думал.

        – Ладно, – проговорил я. – Может быть, ты хочешь позвонить комунибудь или увидеться с кемнибудь? Или, может быть, ты хочешь выпить?

        – Нет, – сказал Осано. – Наелся всем этим по уши. У меня было семь жен, девятеро детей, у меня две тысячи друзей и миллионы поклонников. Никто из них не может ничего исправить, и я никого не желаю видеть. – Он широко улыбнулся. – И не забывай, я прожил счастливую жизнь. – Он покачал головой. – Те, которых любишь больше всех, сводят тебя в могилу.

        Я сел рядом с кроватью, и мы несколько часов проговорили с ним о всяких книгах, которые читали. Он рассказал мне о всех женщинах, с которыми занимался любовью, и все пытался вспомнить ту девушку, которая заразила его пятнадцать лет назад. Но ему не удалось напасть на ее след в памяти.

        – И все они были красавицами, – сказал он. – Все они стоили того. А, черт, да какая теперь разница? Все это чистая случайность.

        Осано протянул руку, и я сильно пожал ее, и Осано сказал:

        – Скажи Чарли, чтоб пришла сюда, а сам подожди в другой комнате.

        Я уже уходил, когда он снова окликнул меня:

        – Эй, погоди. Жизнь художника – незавершенная жизнь. Пусть выбьют это на моем надгробии.

        Я ждал довольно долго, сидя в гостиной. Иногда доносились какието звуки, один раз мне показалось, что я слышу чьито всхлипывания, а потом ничего не стало слышно. Я пошел в кухню и сварил кофе и поставил две чашечки на стол. Потом вернулся в гостиную и подождал еще немного. И вдруг услышал ее голос – не вопль, не призыв о помощи, в нем даже не было горя или отчаяния – голос Чарли, очень мелодичный и чистый, зовущий меня по имени.

        Я зашел в спальню. На ночном столике лежала его золотистая коробочка, в которой он обычно держал свои таблетки с пенициллином. Коробочка была пуста. Свет был включен, Осано лежал на спине, а его глаза смотрели в потолок. Казалось, что даже теперь они излучают свет. Угнездившись под его обнимающей рукой, прижатая к груди, виднелась золотистая голова Чарли. Чтоб прикрыть их наготу, она подтянула одеяло.

        – Тебе нужно одеться, – сказал я.

        Она приподнялась на локте и поцеловала Осано в губы. А потом она долго стояла, глядя на его лежащее тело.

        – Тебе нужно одеться и уйти, – повторил я. – Будет много всякой суеты, а Осано, я думаю, не хотел, чтобы тебя эта суета както коснулась.

        И я пошел в гостиную. И стал ждать. Я слышал как она принимает душ, а спустя пятнадцать минут она вошла в комнату.

        – Ни о чем не беспокойся, – сказал я. – Я обо всем позабочусь.

        Она подошла ко мне и очутилась в моих объятиях. Впервые я ощущал ее тело и в какойто мере мог теперь понять, почему Осано так долго любил ее. От нее шел аромат свежести и чистоты.

        – Кроме тебя ему никого не хотелось видеть, – сказала Чарли, – Тебя и меня. Ты позвонишь мне после похорон?

        И я ответил, да, позвоню, и она ушла, оставив меня наедине с Осано.

        Я подождал до утра, а утром позвонил в полицию и сказал им, что обнаружил Осано мертвым. И что он, повидимому, покончил жизнь самоубийством. У меня мелькнула мысль, не спрятать ли пустую коробочку. Но Осано на это было бы ровным счетом наплевать, даже если бы мне удалось договориться с газетчиками и полицией. Я им сказал, какой важной персоной был Осано, чтобы “скорая” ехала сюда тотчас же. Затем я позвонил адвокатам Осано и уполномочил их сообщить всем женам и детям. Позвонил я и в издательство, поскольку знал, что они захотят опубликовать прессрелиз и поместить в “НьюЙорк Таймс” сообщение о смерти. Почемуто мне хотелось, чтобы Осано были оказаны все эти почести.

        У полиции и прокурора округа оказалось ко мне множество вопросов, словно меня подозревали в убийстве. Но все это довольно быстро рассеялось. Похоже, что Осано послал в издательство записку, в которой говорилось, что он не будет иметь возможности представить рукопись своего романа вследствие того факта, что планирует убить себя.

        Похороны, проходившие в Хэмптонс, были пышными. Присутствовали семь его жен, девять детей, литературные критики из “НьюЙорк Таймс”, “НьюЙорк Ревью оф Букс”, “Комментари”, журналов “Харперз” и “Ньюоркер”. Друзья, приехавшие на автобусе прямо из ресторана, зная, что Осано бы это одобрил, имели с собой бочонок пива и переносной бар. Приехали они изрядно навеселе. Осано был бы счастлив.

        В течение следующих недель сотни тысяч слов были написаны об Осано как о первой великой литературной фигуре итальянского происхождения в истории

 

Интересные материалы о писателе


Иерархия, насилие, жестокость и доброта (по книге Марио Пьюзо "Крёстный отец") Художественная литература - это прежде всего отражение жизни. И как в жизни, любое художественное произведение содержит насилие в той или иной форме. "Описаний насилия в литературе, пожалуй, не избежать. Даже в детских книжках на козлика нападают серые волки с весьма плачевными для первого последствиями, Карабас-Барабас мучает кукол, а похождения Колобка кончаются трагической гибел...

Давным-давно дон Корлеоне усвоил истину, что общество то и дело готово оскорбить тебя, и надо мириться с этим, уповая на то, что в свой час настанет пора посчитаться с каждым, пусть даже самым могущественным из обидчиков. Дон владел миллионами, но много ли найдется миллионеров, способных пойти на неудобства для себя, чтобы помочь другому?...

Вито Андолини было двенадцать лет, когда убили его отца, не поладившего с сицилийской мафией. Поскольку мафия охотится и за сыном, Вито отсылают в Америку. Там он меняет фамилию на Корлеоне — по названию деревни, откуда он родом. Юный Вито поступает работать в бакалейную лавку Аббандандо. В восемнадцать лет он женится, и на третий год брака у него появляется сын Сантино, которого все ласково называют Сонни, а затем и другой — Фредерико, Фредди....
Детектив
Современная проза
Поиск по книгам:


Голосование
Голосуем за наиболее понравившееся произведение Марио Пьюзо

ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск