Главное меню
Криминальный детектив
Фотогалерея
Марио Пьюзо
(Mario Puzo)
(1920—1999)

53

Оба санитара встали в ряд с полицейскими и пошли на него стеной. Но отец внезапно повернулся и увидел по другую сторону стола побелевшую от ужаса мордашку своего сына Джино с обезумевшими, бессмысленными глазами. Стоя спиной к своим врагам, он подмигнул сыну одним глазом. Лицо Джино мгновенно обрело цвет, ибо удивление прогнало страх.

        Представлению тем не менее настал конец. Четверо окружили отца, все еще не дотрагиваясь до него. Отец поднял ладони, словно призывая их остановиться и выслушать от него нечто важное, но так ничего и не сказал. Вместо этого он достал из кармана и передал жене ключ от квартиры и бумажник.

        Лючия Санта схватила его за руку и потащила прочь из квартиры и вниз по лестнице. Ларри подхватил отца под другой локоть. Полицейские и санитары спустились следом. Десятая авеню была пустынна.

        Ветер грозил перевернуть карету «Скорой помощи» и полицейский автомобиль, стоявшие перед домом.

        Очутившись на темной улице, Фрэнк Корбо повернулся к жене и тихо молвил:

        – Лючия Санта, отведи меня обратно домой! Не позволяй им забирать меня. Они меня убьют.

        С сортировочной станции донесся пронзительный паровозный гудок. Мать опустила голову и отступила назад. Санитары в белом без предупреждения накинулись на отца, скрутили чемто его руки и, приподняв над мостовой, водворили в свою карету.

        Один из полицейских поспешил им на подмогу. Все происходило беззвучно. Отец сжал зубы. В воздухе мелькнули руки в белом и в синем. Мать впилась зубами в собственный кулак, Ларри и вовсе оцепенел.

        «Скорая» отъехала, и второй полицейский шагнул к матери с сыном.

        Уже брезжила заря, звезды померкли, но до утра было еще далеко. Лючия Санта рыдала, стоя одна на мостовой, а Ларри диктовал полицейскому имена детей, отца и всех остальных, кто оказался в эту ночь в их доме; потом он принялся рассказывать ему, как все началось.

        Навестить отца можно было не раньше воскресенья. После обеда Лючия Санта спросила у дочери:

        – Как ты думаешь, можно забрать его домой? Он больше не опасен?

        Октавия только пожала плечами, поостерегшись отвечать честно. Ее изумлял оптимизм матери.

        Ларри как старший мужчина в семье принял руководство на себя. Как мужчина он не мог не презирать женскую трусость.

        – Ты что же, позволишь отцу гнить в «Белльвю» и дальше только потому, что у него один раз зашел ум за разум? Надо забирать его оттуда, да побыстрее!

        С ним все будет в порядке, можешь не беспокоиться.

        – Легко тебе болтать, изображая великодушного болвана, – вспылила Октавия. – Тебя ведь вечно не бывает дома. Ты все время охотишься на этих своих безмозглых дурочеквертихвосток. Значит, пока ты наслаждаешься жизнью, мать, дети да и я должны поплатиться перерезанным горлом? О, ты будешь оочень огорчен, когда, вернувшись, найдешь нас бездыханными. Но тыто будешь живехонек, а мы отправимся в могилу. Ты, оказывается, не так глуп, Ларри!

        – Ах, вечно ты устраиваешь проблему на пустом месте, – отмахнулся Ларри. – Стоит старику нюхнуть «Белльвю», и он никогда больше не вздумает болеть. – Посерьезнев, он искренне добавил:

        – Все дело в том, сестрица, что ты никогда его не любила.

        – А с чего мне его любить? – не унималась Октавия. – Он никогда ничего не делал ни для Винни, ни даже для своих собственных детей. Сколько раз он бил мать? Однажды он ударил ее, когда она ходила беременная, – этого я ему никогда не забуду!

        Лючия Санта слушала их спор с насупленными бровями. Нет, все их доводы – сплошное детство, вся их болтовня для нее – пустой звук. Они еще не выросли, у них пока неразвитые души и мозги.

        Неграмотная, невежественная крестьянка, она, как многие ей подобные, распоряжалась жизнью своих близких. Каждый год, да что там, каждый день людям приходится осуждать и предавать своих любимых. Лючии Санте были чужды сантименты. Однако любовь и жалость чтото да стоили, они имели в жизни коекакой вес.

        Человек, ставший отцом ее детям, спасший ее от отчаяния и беспомощности вдовства, подаривший ей радость, более ничего для нее не стоил. С ним в семью пришла война. Октавия была готова сбежать из дому, раньше срока выйти замуж, лишь бы не сталкиваться с ним. В борьбе с превратностями жизни он служил всего лишь помехой. Она должна была исполнять свой долг перед детьми, большими и малыми. Она отмахивалась от любви как от чегото сугубо

 

Интересные материалы о писателе


Иерархия, насилие, жестокость и доброта (по книге Марио Пьюзо "Крёстный отец") Художественная литература - это прежде всего отражение жизни. И как в жизни, любое художественное произведение содержит насилие в той или иной форме. "Описаний насилия в литературе, пожалуй, не избежать. Даже в детских книжках на козлика нападают серые волки с весьма плачевными для первого последствиями, Карабас-Барабас мучает кукол, а похождения Колобка кончаются трагической гибел...

Давным-давно дон Корлеоне усвоил истину, что общество то и дело готово оскорбить тебя, и надо мириться с этим, уповая на то, что в свой час настанет пора посчитаться с каждым, пусть даже самым могущественным из обидчиков. Дон владел миллионами, но много ли найдется миллионеров, способных пойти на неудобства для себя, чтобы помочь другому?...

Вито Андолини было двенадцать лет, когда убили его отца, не поладившего с сицилийской мафией. Поскольку мафия охотится и за сыном, Вито отсылают в Америку. Там он меняет фамилию на Корлеоне — по названию деревни, откуда он родом. Юный Вито поступает работать в бакалейную лавку Аббандандо. В восемнадцать лет он женится, и на третий год брака у него появляется сын Сантино, которого все ласково называют Сонни, а затем и другой — Фредерико, Фредди....
Детектив
Современная проза
Поиск по книгам:


Голосование
Голосуем за наиболее понравившееся произведение Марио Пьюзо

ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск