60

подать: Джино осталось перейти через Девятую, пройти под мостом надземной железной дороги и спуститься по Тридцатой к Десятой авеню.

        Огибая угол, он был уже на седьмом небе от счастья. Сал играл на улице, мать сидела на своем табурете перед крыльцом в компании тетушки Лоуке и еще одной женщины. Октавия стояла перед киоском с мороженым, беседуя с сыном Panettiere. Джино прошествовал мимо нее, и оба сделали вид, что не замечают друг друга. Перед крыльцом он остановился, чтобы, не пряча глаз, выслушать, что скажет мать.

        Он сразу увидел, что она не сердится на него.

        – Buona sera «Добрый вечер (ит.).», – спокойно произнесла она. – Решил вернуться домой? Ужин ждет. – Она отвернулась и снова заговорила с тетушкой Лоуке. «Даже не заметила, что случилось с моей ногой», – с горечью подумал Джино.

        Он заковылял вверх по лестнице. На душе у него было легко. Кажется, все предано забвению. И тут он в первый раз почувствовал, как болит коленка.

        У него пересохло во рту, болели глаза, тряслись ноги.

        Винни сидел в кухне и читал. Увидев Джино, он вынул из духовки тарелку с перцем, яйцами и картошкой и поставил ее на стол. Затем он принес из ледника бутылку с молоком. Джино отхлебнул молока прямо из горлышка и уселся за стол.

        – Где же ты был весь день? – осведомился Винни с легким осуждением. – Мать и Октавия очень беспокоились, Ларри тебя обыскался. Мы все за тебя тревожились.

        – Ясное дело, – саркастически отозвался Джино. Он чувствовал себя лучше. Правда, съев несколько ложек, он понял, что с него довольно. Он положил ногу на стул. Нога перестала гнуться. Он закатал разорванную штанину. На колене красовался огромный набухший кровью шрам; нога распухла и почернела.

        – Вот это да! – покачал головой Винни. – Помажька йодом. Руки и лицо тоже не мешало бы обработать. Ты что, подрался?

        – Нет, – ответил Джино. – Меня сбила машина. – Говоря это, он почувствовал, как у него наворачиваются слезы на глаза. Он подошел к раковине и умылся. Потом он побрел в гостиную, разобрал постель и улегся. Его знобило, и он залез под одеяло.

        Он вынул из кармана штанов пятидолларовую бумажку и зажал ее в руке. У него переворачивался желудок и горело лицо. Сейчас он видел машину, хотя тогда, на улице, не заметил ее, видел, как она сбивает его с ног и подбрасывает в воздух. Винни присел на кровать рядом с ним.

        – Меня сбила машина, – повторил Джино дрожащим голосом. – Видишь? Водитель дал мне пять долларов. Классный тип! Он даже хотел, чтобы я пошел в больницу, но мне не было больно. Я ехал на бампере такси и соскочил прямо перед ним. Так что сам и виноват. – Он разжал ладонь. – Видишь?

        Пять долларов!

        Оба мальчика впились глазами в зеленую бумажку. Целое состояние! У Винни была золотая монета достоинством в пять долларов – подарок тетушки Лоуке по случаю конфирмации, однако ему не разрешалось ее тратить.

        – Здорово! – протянул Винни. – Что ты с ними сделаешь? Отдашь матери?

        – Какого черта? Если она узнает, что меня сбила машина, то поколотит меня. – Он посерьезнел. – Давай лучше наделаем бутылок с шипучкой, как тебе всегда хотелось, Винни, продадим их и заработаем денег! Ну, помнишь? Вдруг с этого у нас начнется свой бизнес?

        Винни был в восторге. Он всегда мечтал об этом.

        – Кроме шуток? – недоверчиво спросил он.

        Джино кивнул.

        – Лучше отдай деньги мне, – предложил Винни. – Так будет вернее. Мать может отнять их у тебя и заставить положить на счет.

        – Нет, сэр, – подозрительно ответил Джино. – Я сам припрячу свои денежки.

        Винни был удивлен и обижен. Джино всегда доверял ему свои деньги – и те, что зарабатывал продажей льда, и выигрыш в «семь с половиной».

        – Брось, – поднажал Винни. – Лучше отдай мне. А то потеряешь.

        – Это меня сбил автомобиль, а не тебя, – злорадно сказал Джино. – Ты даже не ушел со мной.

        Ты был на стороне Октавии. Тебе еще повезло, что я вхожу с тобой в долю.

        Он откинулся на подушку. Винни внимательно посмотрел на брата. Таким он видел его впервые.

        – Окей, – согласился он. – Оставь деньги себе.

        С подушки послышался негромкий голос:

        – В изготовлении шипучки я буду главным. Это мои деньги.

        Винни был уязвлен: ведь он старше, да и идея принадлежит ему. Он чуть было не сказал: «Проваливайка ты вместе со своими пятью долларами!»

        Однако, спохватившись, он ответил: