Главное меню
Криминальный детектив
Фотогалерея
Марио Пьюзо
(Mario Puzo)
(1920—1999)

132

душу, которая при торге никогда не упустит свой шанс заполучить выгоду.

        – Я полагаю, что американскому покупателю придется оплачивать счет за сумасшедшего президента, за которого они голосовали, – сказал Оудик. – Ято уж точно не буду делать это за них.

        – Но платить вы будете, – возразил султан. – В конечном счете вы бизнесмен, а не политик.

        – Находящийся на пути в тюрьму, – усмехнулся Оудик. – Если мне не повезет, и Кеннеди не исчезнет. Я не хочу, чтобы вы меня превратно поняли. Я сделаю все для моей страны, но черта с два я позволю политикам водить меня за нос.

        Султан улыбнулся в знак согласия.

        – Не больше, чем я позволю моему парламенту, – он хлопнул в ладоши слугам и вновь обратился к Оудику. – Теперь, я думаю, пришло время и отдохнуть. Хватит заниматься этой грязной профессией правителя и властелина. Будем наслаждаться жизнью, пока она нам дарована.

        Вскоре они уже сидели за изысканным столом. Оудику нравилась арабская еда, он не был привередлив, как другие американцы, вареные головы ягнят и их глазные яблоки он ел с удовольствием.

        За пиршеством Оудик сказал султану:

        – Если у вас есть ктото в Америке или еще гденибудь, кто нуждается в работе или в помощи, сообщите мне. И если вам понадобятся деньги для какогонибудь стоящего дела, я могу передать их так, что их источник выявить будет невозможно. Для меня очень важно, чтобы мы чтото сделали с Кеннеди.

        – Я вполне вас понимаю, – ответил султан.

        – А теперь никаких больше разговоров о делах. У меня по отношению к вам есть обязанности хозяина.

        Анни, скрывавшаяся у своей семьи на Сицилии, весьма удивилась, получив вызов на встречу со своими товарищами по Первой Сотне.

        Она встретилась с ними в Палермо. Это были два молодых человека, которых она знала по учебе в Римском университете. Старший, которому было сейчас около тридцати, ей всегда очень нравился. Высокий, но сутуловатый, он носил очки в золотой оправе. Он был замечательным ученым, которому предстояла блестящая карьера профессора в области этрускологии. В личных отношениях он отличался деликатностью и добротой. К политическому насилию его толкнула жестокая алогичность капиталистического общества. Звали его Джанкарло.

        Второго представителя Первой Сотни она знала как активиста левых партий. Великолепный оратор, он получал удовольствие, толкая толпу на насилие, но сам всегда оставался в стороне. Однако все изменилось, когда его схватили люди из особого отдела полиции по борьбе с терроризмом и подвергли суровому допросу. Иными словами, как предполагала Анни, они выбили из него все дерьмо, и после этого он месяц пролежал в больнице. В результате Саллю – так его звали – стал меньше разговаривать и больше действовать. Теперь он один из Христов Насилия, один из Первой Сотни.

        Оба они, и Джанкарло и Саллю, обретались в подполье, скрываясь от итальянской службы безопасности по борьбе с террористами. Эту встречу они организовали с большими предосторожностями. Анни вызвали в Палермо и проинструктировали, чтобы она бродила по улицам и любовалась достопримечательностями, пока с ней не установят контакт. На второй день она столкнулась с женщиной по имени Ливия, которая привела ее на встречу в маленький ресторанчик, где они оказались единственными посетителями. На это время ресторанчик для посетителей закрыли, видимо, его владельцы и официант были своими людьми. Потом из кухни вышли Джанкарло и Саллю. Джанкарло вырядился поваром и глаза его блестели от удовольствия, в руках он нес большую миску со спагетти, покрытых мелкими кусками моллюсков. За ним шествовал Саллю, который нес в корзине золотистый хлеб и бутылку вина.

        Все четверо – Анни, Ливия, Джанкарло и Саллю – уселись за трапезу. От любопытных взглядов с улицы их скрывали плотные занавеси.

        Джанкарло разложил спагетти по тарелкам. Официант принес салат и блюдо с розоватой ветчиной и чернобелый крошащимся сыром.

        – Поскольку мы сражаемся за лучший мир, то не должны голодать, – с улыбкой сказал Джанкарло, выглядевший совершенно раскованным.

        – И не должны умирать от жажды, – добавил Саллю, разливая всем вино. Однако чувствовалось, что он нервничает.

        Женщины позволили, чтобы за ними ухаживали. По революционным канонам они не должны были вести себя, как принято женщинам, тем не менее, они казались

 

Интересные материалы о писателе


Иерархия, насилие, жестокость и доброта (по книге Марио Пьюзо "Крёстный отец") Художественная литература - это прежде всего отражение жизни. И как в жизни, любое художественное произведение содержит насилие в той или иной форме. "Описаний насилия в литературе, пожалуй, не избежать. Даже в детских книжках на козлика нападают серые волки с весьма плачевными для первого последствиями, Карабас-Барабас мучает кукол, а похождения Колобка кончаются трагической гибел...

Давным-давно дон Корлеоне усвоил истину, что общество то и дело готово оскорбить тебя, и надо мириться с этим, уповая на то, что в свой час настанет пора посчитаться с каждым, пусть даже самым могущественным из обидчиков. Дон владел миллионами, но много ли найдется миллионеров, способных пойти на неудобства для себя, чтобы помочь другому?...

Вито Андолини было двенадцать лет, когда убили его отца, не поладившего с сицилийской мафией. Поскольку мафия охотится и за сыном, Вито отсылают в Америку. Там он меняет фамилию на Корлеоне — по названию деревни, откуда он родом. Юный Вито поступает работать в бакалейную лавку Аббандандо. В восемнадцать лет он женится, и на третий год брака у него появляется сын Сантино, которого все ласково называют Сонни, а затем и другой — Фредерико, Фредди....
Детектив
Современная проза
Поиск по книгам:


Голосование
Голосуем за наиболее понравившееся произведение Марио Пьюзо

ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск