Главное меню
Криминальный детектив
Фотогалерея
Марио Пьюзо
(Mario Puzo)
(1920—1999)

138

Кли в ФБР, вел компьютерное наблюдение за членами Сократова клуба, членами конгресса, преподобным Фоксуортом и Уитни Чивером. Кли всегда начинал свое утро, читая донесения этого отдела. За его письменным столом был установлен компьютер, который хранил в своей памяти личные досье и откликался на известный только Кли секретный код.

        В то утро Кли затребовал у компьютера досье на Дэвида Джатни. Кли доверял своей интуиции, а она подсказывала ему, что от Джатни можно ожидать неприятностей. Кли изучал появившееся на мониторе тонкое лицо молодого человека с темными запавшими глазами, наблюдал, как меняется это лицо – от привлекательности в спокойном состоянии к испуганной настороженности во взволнованном. Либо эта частая смена эмоций производила неприятное впечатление, либо дело было в строении лица? Джатни не находился под постоянным наблюдением, в данном случае сыграла роль интуиция Кристиана Кли. Однако, когда Кли прочел на экране компьютера текст, он испытал чувство удовлетворения. Страшное насекомое, спрятанное в яйце, выколупывалось из своей скорлупы.

        Через два дня после того, как Дэвид Джатни расстрелял вырезанную из картона фигуру Кеннеди, он был исключен из университета Брайама Янга. Джатни не собирался возвращаться в родной дом в штате Юта, к своим строгим родителяммормонам, которые владели сетью химчисток. Он знал, как сложится его судьба, он уже достаточно настрадался. Его отец считал, что сын должен начинать с самой нижней ступеньки в их бизнесе, и Дэвид таскал узлы с пропотевшей одеждой, мужские брюки, женские платья, мужские пиджаки, которые, казалось, весили тонну. Вся эта одежда, белье, хранящее тепло человеческой плоти, вызывали у Джатни тошноту.

        Кроме того ему изрядно надоели родители. Пусть это были хорошие работящие люди, любившие своих друзей, бизнес, который они создали, общину мормонской церкви, но они казались ему двумя скучнейшими людьми на свете.

        Раздражало Дэвида и то, что они были счастливы. Родители любили его, когда он был маленьким, но когда он подрос, то стал таким трудным ребенком, что они, посмеиваясь, говорили, что им в больнице подменили дитя. У них хранилось множество фотографий Дэвида – малыша, ползающего по полу и неуверенно ходившего мальчика, в первый раз отправившегося в школу, выпускника начальной школы, где он получает приз за сочинение, или где он на рыбалке с отцом, на охоте со своим дядей.

        Когда Дэвиду исполнилось пятнадцать лет, он отказался фотографироваться. Это был чувствительный юноша, его приводила в ужас запечатленная на фотографиях банальность его жизни – жизни насекомого, которому предназначено короткое существование в вечной монотонности. Он решил, что никогда не будет таким, как его родители, так никогда и не поняв, что такая решимость тоже банальность.

        Внешне он совершенно не походил на своих родителей. Они были высокими блондинами, с возрастом несколько располневшими, а Дэвид был смуглым, худым и жилистым. Родители посмеивались и предсказывали, что с годами он станет похож на них, и это переполняло его ужасом. К пятнадцати годам он стал выказывать по отношению к родителям такую холодность, которая уже бросалась в глаза. Их привязанность к нему не уменьшилась, но когда он уехал в университет Брайама Янга, они испытали облегчение.

        Он вырос красивым парнем, с черными блестящими волосами. У него было типично американское лицо, прямой нос, большеватый рот, слегка выступающий вперед подбородок. Фотографии не могли отразить постоянно меняющегося выражения его лица. Поначалу он мог показаться вам просто весьма оживленным. Маленький моторчик все время приводил в движение его губы, нос, глаза. Когда он говорил, его руки находились в постоянном движении, голос неожиданно менял высоту в самых незначительных местах. А в иных случаях он впадал в апатию, переходившую в угрюмость.

        В колледже его живость и ум привлекали других студентов. Однако он бывал чуть более эксцентричным, чем следовало, порой вел себя грубо и даже оскорбительно, и почти всегда свысока.

        Правда же заключалась в том, что Дэвид Джатни горел от желания прославиться, стать героем, чтобы весь мир узнал, какой он особенный.

        С женщинами он вел себя застенчиво, доверительно, и поначалу это помогало ему одерживать победы. Многие находили его интересным и у него случались небольшие

 

Интересные материалы о писателе


Иерархия, насилие, жестокость и доброта (по книге Марио Пьюзо "Крёстный отец") Художественная литература - это прежде всего отражение жизни. И как в жизни, любое художественное произведение содержит насилие в той или иной форме. "Описаний насилия в литературе, пожалуй, не избежать. Даже в детских книжках на козлика нападают серые волки с весьма плачевными для первого последствиями, Карабас-Барабас мучает кукол, а похождения Колобка кончаются трагической гибел...

Давным-давно дон Корлеоне усвоил истину, что общество то и дело готово оскорбить тебя, и надо мириться с этим, уповая на то, что в свой час настанет пора посчитаться с каждым, пусть даже самым могущественным из обидчиков. Дон владел миллионами, но много ли найдется миллионеров, способных пойти на неудобства для себя, чтобы помочь другому?...

Вито Андолини было двенадцать лет, когда убили его отца, не поладившего с сицилийской мафией. Поскольку мафия охотится и за сыном, Вито отсылают в Америку. Там он меняет фамилию на Корлеоне — по названию деревни, откуда он родом. Юный Вито поступает работать в бакалейную лавку Аббандандо. В восемнадцать лет он женится, и на третий год брака у него появляется сын Сантино, которого все ласково называют Сонни, а затем и другой — Фредерико, Фредди....
Детектив
Современная проза
Поиск по книгам:


Голосование
Голосуем за наиболее понравившееся произведение Марио Пьюзо

ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск