Главное меню
Криминальный детектив
Фотогалерея
Марио Пьюзо
(Mario Puzo)
(1920—1999)

40

круглых пирога, вернее, хлеба, прослоенного ветчиной и сыром моззарелла и украшенного сверху яйцами, сваренными вкрутую.

        – Пироги послала вам Венера, – сказал Адонис. – Она говорит, что всегда готовила такие для мужа, когда тот скрывался в горах. На одном пироге можно жить целую неделю.

        – Они чем старее, тем лучше на вкус, – озорно улыбнувшись, заметил Пишотта.

        Молодые люди сели на траву и оторвали себе по куску хлеба. Пишотта отрезал по ломтю сыра. В траве вокруг ползали букашки, поэтому они положили мешок с провизией на гранитный валун. Выпили воды из прозрачного ручья, который бежал всего в пятидесяти метрах ниже. Затем расположились на отдых, но так, чтобы можно было смотреть изза утеса.

        Гектор Адонис вздохнул.

        – Больно вы довольны собой, а это ведь не шутка. Если вас схватят, то расстреляют.

        – А если я схвачу их, то тоже расстреляю, – спокойно сказал Гильяно.

        Гектора Адониса это потрясло. Значит, никакой надежды на помилование.

        – Не торопись, – сказал он. – Ты еще совсем мальчишка. Гильяно долго на него смотрел.

        – Я был достаточно взрослым для них, чтобы расстрелять меня изза куска сыра. Неужели ты думал, что я убегу? И оставлю мою семью голодать? И позволю тебе носить мне пищу, пока я буду отдыхать в горах? Пусть явятся убивать меня, и я их убью. А ты, мой дорогой крестный? Когда я был ребенком, не ты ли рассказывал мне о несчастной жизни сицилийского крестьянина? Как его угнетают Рим и сборщики налогов, знать, богатые землевладельцы, которые платят за наш труд обесцененными лирами. Я ходил на рыночную площадь в Монтелепре вместе с двумя сотнями других жителей, и нас отбирали там будто скот. Сто лир за утро, говорили они, хотите соглашайтесь, хотите нет. И большинство соглашалось. Кто же освободит Сицилию, если не Сальваторе Гильяно?

        Гектор Адонис понастоящему встревожился. Быть вне закона достаточно плохо, а быть бунтарем еще опаснее.

        – Все это хорошо в литературе, – сказал он. – Но в реальной жизни ты скоро можешь отправиться в могилу. И, помолчав, добавил:

        – К чему привели твои героические деяния прошлой ночью? Твои соседи попрежнему сидят в тюрьме.

        – Я освобожу их, – спокойно сказал Гильяно. Он увидел изумление на лице крестного, а ему нужны были его одобрение, помощь, понимание. Он видел, что Адонис все еще считает его добрым деревенским парнем.

        – Ты должен понять, каким я стал.

        Он помолчал. Как выразить то, о чем он думает? И не посчитает ли крестный, что он возгордился? Тем не менее, он продолжал:

        – Я не боюсь умереть. – Он улыбнулся Гектору Адонису, который так любил его мальчишескую улыбку. – Правда, я сам этому удивляюсь. Но я не боюсь, что меня убьют. Мне это кажется невозможным.

        Он громко рассмеялся.

        – Ни карабинерам с их бронированными машинами и пулеметами, ни Риму. Не боюсь их. Я их одолею. Горы Сицилии полны разбойников. Пассатемпо и его отряд. Терранова. Они бросают вызов Риму. Что могут они, могу и я.

        Гектор Адонис был одновременно удивлен и обеспокоен. Не повредило ли ранение мозг Гильяно? Но он сказал небрежно:

        – Забудь о Терранове и Пассатемпо. Их схватили, и они сидят в тюрьме в казармах Беллампо. Через несколько дней их переправят в Палермо.

        – Я вызволю их, – сказал Гильяно, – и надеюсь, они будут мне благодарны.

        – Благодарны? – спросил Гектор Адонис. – Пассатемпо убил дядю, подарившего ему первого осла.

        – Тогда я должен объяснить ему, что такое благодарность, – сказал Гильяно.

        Мгновение он помолчал.

        – А теперь я хочу попросить тебя об одолжении. Хорошенько подумай, и если откажешься, я все равно останусь преданным тебе крестником! Забудь, что ты лучший друг моих родителей, и забудь о своей привязанности ко мне. Я прошу об одолжении во имя Сицилии, которую ты меня учил любить. Будь моими глазами и ушами в Палермо.

        – Ты, значит, просишь меня, профессора Палермского университета, – сказал ему Адонис, – стать членом твоего отряда разбойников.

        – Это не так уж странно для Сицилии, где все повязаны с “Друзьями друзей”, – сказал нетерпеливо Пишотта. – И где еще, как не на Сицилии, профессор истории и литературы носит пистолет?

        Гектор Адонис вглядывался в молодых людей, обдумывая ответ. Он легко может обещать помощь, а потом забыть об обещании. Так же просто он может отказать и обещать дружескую помощь лишь периодически, как он это сделал сегодня. В конце концов, вся эта комедия долго не протянется. Гильяно

 

Интересные материалы о писателе


Иерархия, насилие, жестокость и доброта (по книге Марио Пьюзо "Крёстный отец") Художественная литература - это прежде всего отражение жизни. И как в жизни, любое художественное произведение содержит насилие в той или иной форме. "Описаний насилия в литературе, пожалуй, не избежать. Даже в детских книжках на козлика нападают серые волки с весьма плачевными для первого последствиями, Карабас-Барабас мучает кукол, а похождения Колобка кончаются трагической гибел...

Давным-давно дон Корлеоне усвоил истину, что общество то и дело готово оскорбить тебя, и надо мириться с этим, уповая на то, что в свой час настанет пора посчитаться с каждым, пусть даже самым могущественным из обидчиков. Дон владел миллионами, но много ли найдется миллионеров, способных пойти на неудобства для себя, чтобы помочь другому?...

Вито Андолини было двенадцать лет, когда убили его отца, не поладившего с сицилийской мафией. Поскольку мафия охотится и за сыном, Вито отсылают в Америку. Там он меняет фамилию на Корлеоне — по названию деревни, откуда он родом. Юный Вито поступает работать в бакалейную лавку Аббандандо. В восемнадцать лет он женится, и на третий год брака у него появляется сын Сантино, которого все ласково называют Сонни, а затем и другой — Фредерико, Фредди....
Детектив
Современная проза
Поиск по книгам:


Голосование
Голосуем за наиболее понравившееся произведение Марио Пьюзо

ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск