перерезать ему глотку.
Вместо этого он постарался придать себе подобострастный вид и не смеяться над этим высокомерным младенцем.
– Пожалуйста, – сказал он, – я хотел бы видеть фельдфебеля. У меня есть кое какие ценные сведения.
– Можешь сообщить их мне, – сказал часовой.
Тут уж Пишотта не сдержался.
– А ты что, тоже можешь мне заплатить? – язвительно спросил он.
Часовой оцепенел от такого нахальства. Затем сказал презрительно, но уже немного осмотрительнее:
– Я не заплачу и лиры, даже – если ты сообщишь мне о пришествии Христа.
Пишотта усмехнулся:
– Кое что получше. Я знаю, где снова появился Тури Гильяно, тот, который расквасил вам носы.
– С каких это пор сицилиец помогает правосудию в этой чертовой стране? – подозрительно спросил часовой.
Пишотта подошел поближе.
– A y меня есть мечта, – сказал он. – Подал заявление в карабинеры. В следующем месяце поеду в Палермо на экзамены. Кто знает, может, мы скоро будем носить одну и ту же форму.
Часовой посмотрел на Пишотту более дружелюбно и заинтересованно. Действительно, многие сицилийцы стали полицейскими. Спасение от бедности, маленький кусочек власти…
Популярная шутка гласила, что сицилийцы становятся либо уголовниками, либо полицейскими. Но обе стороны одинаково вредят друг другу.
– Хорошенько сначала подумай, – сказал часовой, не желая допускать всякого к лакомому куску. – Жалованье маленькое, и мы все умерли бы с голоду, если бы не брали взяток с контрабандистов. Только на этой недели этот чертов Гильяно убил двоих из наших казарм, моих приятелей. А какие наглецы ваши крестьяне – даже к парикмахеру в городе дороги не покажут.
– Мы их научим хорошим манерам с помощью bastinado, – весело сказал Пишотта.
И с самым естественным видом, словно они уже стали товарищами по оружию, спросил:
– У тебя не найдется сигареты?
К радости Пишотты, благодушное настроение часового тотчас улетучилось. Он вспылил.
– Тебе сигарету? – скептически спросил он. – С какой это стати, черт побери, я должен давать куску сицилийского дерьма сигарету? – И часовой наконец скинул с плеча винтовку.
На какое то мгновенье Пишотта почувствовал прилив дикого желания броситься и перерезать часовому глотку.
– А с той, что я могу сказать, где найти Гильяно, – заявил он. – Твои товарищи, обыскивающие горы, чересчур глупы, им и ящерицы не найти.
Часовой несколько растерялся. Такая наглость смущала его, да и сведения предлагались такие, что лучше проконсультироваться у начальства. Он почувствовал, что этот парень слишком скользкий и может доставить ему неприятности. Солдат открыл ворота и винтовкой показал Пишотте, что он может войти. Сам он стоял спиной к улице. В этот момент Гильяно, находившийся метрах в ста оттуда, стегнул мула и двинулся в своей повозке по булыжной мостовой к воротам.
Территория казарм Беллампо занимала четыре акра. На ней стояло большое административное Г образное здание, в крыле которого находились тюремные камеры. Позади были жилые казармы для карабинеров, достаточно большие, чтобы разместить сотню солдат, со специально отгороженной секцией – личными апартаментами фельдфебеля. Справа был гараж для машин, который раньше служил амбаром и частично так и остался им, поскольку при отделении находилось стадо мулов и ослов для передвижения по горам, где машины были бесполезны.
Сзади, в глубине, стоял сарай для боеприпасов и продовольствия из рифленой стали. Всю территорию отгораживал высокий забор из колючей проволоки с двумя вышками для часовых, но они уже много месяцев пустовали. Казармы были построены при Муссолини, а затем расширены для войны против мафии.
Войдя в ворота, Пишотта огляделся – нет ли признаков опасности. Вышки – пусты, часовых нигде не видно. Все это походило на мирную заброшенную ферму. В гараже машин не было; машин вообще нигде не было заметно, что удивило его и заставило с беспокойством подумать, не вернется ли вскоре одна из них. До чего же глуп этот фельдфебель, оставивший гарнизон без автомобиля. Надо предупредить Тури, что к ним могут прибыть неожиданные визитеры.
В сопровождении молодого часового Пишотта вошел в широкие двери административного здания. Он попал в огромную комнату с вентиляторами на потолке. Жару они отнюдь не уменьшали. В комнате господствовал стоявший на возвышении стол. Вдоль стен за перилами располагались столы поменьше для чиновников и деревянные скамьи. Кругом было
