Главное меню
Криминальный детектив
Фотогалерея
Марио Пьюзо
(Mario Puzo)
(1920—1999)

80

Гильяно, это вещь ценная. Все это знают. Но Гильяно сделали копию. Она полая. Завещание написано на тончайшей бумаге, и каждая страничка подписана Гильяно. Я помог ему все записать. Кроме того, там есть некоторые разоблачающие документы. Тури ведь знал, какой его может ждать конец, и хотел быть ко всему готовым. Для такого молодого человека у него поразительное чувство стратегии.

        Майкл рассмеялся.

        – А его мать – великая актриса.

        – Все мы, сицилийцы, такие, – сказал Гектор Адонис. – Никому не доверяем и скрываем свои чувства от всех. Отец Гильяно, конечно, заслуживает доверия, но он может проболтаться. Пишотта – с детства верный друг Гильяно, Стефан Андолини спас Гильяно в схватке с карабинерами, но время меняет людей, да и пытки не все выдерживают. Так что лучше, чтоб они не знали.

        – Но вот вам Гильяно доверился, – заметил Майкл.

        – Меня осчастливили, – скромно сказал Гектор Адонис. – Но вы видите, насколько умен Гильяно! Тайну Завещания он доверил только мне, а свою жизнь – только Пишотте. И если чтото с ним случиться, значит, мы его предали.

       

       

Глава 17

       

        Майкл Корлеоне и Гектор Адонис вернулись на виллу и сели рядом с Питером Клеменцей под лимонным деревом. Майклу не терпелось поскорее ознакомиться с Завещанием, но Гектор Адонис сказал, что Андолини должен приехать за ним и отвезти в Монтелепре, и Майкл решил дождаться Андолини – может, он привезет какието вести и для него.

        Прошел час. Гектор Адонис взглянул на часы – лицо у него было встревоженное.

        – Наверное, сломалась машина, – предположил Майкл. – Этот его “фиат” на ладан дышит.

        Гектор Адонис отрицательно покачал головой.

        – Стефан Андолини в душе убийца, но это пунктуальнейший человек. И надежный. Он уже на час опаздывает, так что, боюсь, чтото не так. А мне ведь надо вернуться в Монтелепре засветло, до комендантского часа.

        – Мой брат даст вам машину и шофера, – сказал Питер Клеменца.

        Адонис с минуту подумал.

        – Нет, – сказал он, – я подожду. Мне важно увидеть его.

        – А вы не возражаете, если мы вас оставим и ознакомимся с Завещанием? – спросил Майкл. – Кстати, как вскрыть статуэтку?

        – Знакомьтесь, конечно, – сказал Гектор Адонис. – А вскрыть ее очень просто – никакого секрета тут нет. Она выточена из крепкого дерева. И голову ей приладили после того, как Тури вложил туда бумаги. Надо просто отрубить голову – и все. Если вам трудно будет разобрать почерк, я охотно помогу. Пошлите за мной когонибудь.

        Майкл и Питер Клеменца поднялись в спальню Статуэтка лежала в кармане у Майкла – он совсем про нее забыл. Он достал черную мадонну, и они оба принялись ее разглядывать. Черты у нее были африканские, а выражение лица – как у белых мадонн, которые стоят в доме почти каждого бедняка на Сицилии. Майкл повертел статуэтку в руках. Она была очень тяжелая – ни за что не догадаешься, что внутри пустота.

        Питер Клеменца подошел к двери и чтото крикнул вниз служанкам. Одна из них почти тотчас явилась с кухонным топориком. Клеменца взял у нее топорик и перед носом у любопытной захлопнул дверь.

        Майкл положил черную мадонну на массивный деревянный комод, одной рукой взявшись за ее круглое основание, Клеменца примерился топориком к шее мадонны, взмахнул рукой и одним резким ударом отрубил ей голову, так что она отлетела в другой конец комнаты. Из шеи торчал рулон бумаги, перевязанный ленточкой мягкой серой кожи.

        Клеменца ударил точно по шву – иначе бы топорику ни за что не рассечь прочное оливковое дерево. Он положил топорик на стол и вытянул из статуэтки рулон, развязал кожаную ленточку и разложил бумаги на столе. Там было пятнадцать тончайших страничек, убористо исписанных черными чернилами. В конце каждой стояла подпись Гильяно – этакая покоролевски небрежная загогулинка. Кроме того, там были документы, скрепленные официальными правительственными печатями, письма на правительственных бланках и заявления, засвидетельствованные нотариусами. Бумага скручивалась, сохраняя привычную форму, и Майкл прижал страницы к столу двумя частями статуэтки и топориком. Затем он торжественно наполнил два стакана вином из кувшина, стоявшего на ночном столике, и протянул один из них Клеменце. Они выпили и принялись читать Завещание.

        Это заняло у них почти два часа.

        Майкл был поражен, как Тури Гильяно, этот молодой идеалист, сумел выжить, несмотря на столько предательств. Майкл достаточно хорошо знал жизнь и понимал, что Гильяно,

 

Интересные материалы о писателе


Иерархия, насилие, жестокость и доброта (по книге Марио Пьюзо "Крёстный отец") Художественная литература - это прежде всего отражение жизни. И как в жизни, любое художественное произведение содержит насилие в той или иной форме. "Описаний насилия в литературе, пожалуй, не избежать. Даже в детских книжках на козлика нападают серые волки с весьма плачевными для первого последствиями, Карабас-Барабас мучает кукол, а похождения Колобка кончаются трагической гибел...

Давным-давно дон Корлеоне усвоил истину, что общество то и дело готово оскорбить тебя, и надо мириться с этим, уповая на то, что в свой час настанет пора посчитаться с каждым, пусть даже самым могущественным из обидчиков. Дон владел миллионами, но много ли найдется миллионеров, способных пойти на неудобства для себя, чтобы помочь другому?...

Вито Андолини было двенадцать лет, когда убили его отца, не поладившего с сицилийской мафией. Поскольку мафия охотится и за сыном, Вито отсылают в Америку. Там он меняет фамилию на Корлеоне — по названию деревни, откуда он родом. Юный Вито поступает работать в бакалейную лавку Аббандандо. В восемнадцать лет он женится, и на третий год брака у него появляется сын Сантино, которого все ласково называют Сонни, а затем и другой — Фредерико, Фредди....
Детектив
Современная проза
Поиск по книгам:


Голосование
Голосуем за наиболее понравившееся произведение Марио Пьюзо

ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск