Главное меню
Криминальный детектив
Фотогалерея
Марио Пьюзо
(Mario Puzo)
(1920—1999)

85

сказать, что у вас украли копию приказа. А кроме того, я пообещаю Гильяно, что, если христианские демократы победят на выборах, он будет полностью прощен.

        – Ах, вот это – нет, – сказал министр Трецца. – Полное прощение бандита не в моей власти.

        – Но пообещатьто вы можете, – сказал дон Кроче. – А потом, если удастся простить – прекрасно. Если же вы увидите, что это невозможно, то я сам сообщу ему скверную весть.

        Министр все понял. Он понял то, что и следовало понять: дон Кроче под конец избавится от Гильяно, так как вдвоем им на Сицилии не жить. Понял он и то, что дон Кроче возьмет все на себя и ему не придется заниматься этой проблемой. Ну а обещания – почему бы их не дать? Надо только вручить дону Кроче копии двух планов операции.

        Министр задумался. Дон Кроче опустил свою массивную голову и тихо произнес:

        – Я бы настаивал на полном прощении, если это вообще возможно.

        Министр зашагал по комнате, обдумывая, какие тут могут возникнуть сложности. Дон Кроче сидел не шевелясь, застыв. Наконец министр сказал:

        – Обещайте ему помилование от моего имени, но вы должны понимать, что это будет нелегко. Слишком большой может подняться шум. Да если бы газеты узнали хотя бы то, что мы с вами встречались, они бы заживо содрали с меня шкуру, мне пришлось бы выйти в отставку и отправиться на мою ферму в Сицилии сгребать навоз и стричь овец. Скажите, вам действительно совершенно необходимы копии этих планов и моего приказа?

        – Без них ничего не сделать, – сказал дон Кроче. Голос его звучал звонко и убедительно. – Гильяно нужны доказательства, что мы с вами друзья, и какоето предварительное вознаграждение за те услуги, о которых мы его просим. Подтверждением и того и другого явятся эти планы и обещание, что они не будут осуществлены. И что он может действовать, как прежде, не боясь засад со стороны армии и полицейских подкреплений. То, что эти планы находятся у меня, подтверждает мою связь с вами, а когда Гильяно увидит, что они не осуществляются, то поймет, что я могу влиять на Рим.

        Министр Трецца налил дону Кроче еще чашечку кофе.

        – Согласен, – сказал он. – Я доверяю вам, поскольку мы друзья… Но меня волнует ваша безопасность. Когда Гильяно сделает свое дело и обнаружит, что помилования нет, он, конечно, будет считать вас во всем виноватым.

        Дон кивнул, но ничего не сказал. Потягивал кофе и молчал. Министр долго смотрел на него, затем сказал:

        – Вам вдвоем тесно на таком маленьком острове.

        Дон улыбнулся.

        – Я потеснюсь, – сказал он. – Поживем – увидим.

        – Прекрасно, прекрасно, – сказал министр Трецца. – И запомните следующее. Если я могу пообещать моей партии голоса избирателей Сицилии на будущих выборах и если затем я смогу решить проблему Гильяно к чести нашего правительства, то вы и не представляете себе, как высоко я поднимусь в Италии. Но как бы высоко я ни взлетел, я никогда не забуду вас, дорогой друг. Вы всегда сможете обратиться ко мне.

        Дон Кроче передвинул в кресле свое массивное тело и подумал, будет ли прок, если сделать этого дубарясицилийца премьерминистром Италии. Но “Друзья друзей”, конечно, сумеют использовать его глупость, а если он вздумает предать, то и прикончить такого ничего не стоит. И дон Кроче проникновенно сказал (а он славился своим умением производить впечатление искреннего человека):

        – Спасибо вам за дружбу, я все сделаю, что в моих силах. Мы договорились. Завтра днем я уезжаю в Палермо и буду вам благодарен, если утром вы пришлете планы и остальные бумаги мне в отель. Что же до Гильяно, то, если вы не сумеете добиться для него прошения после того, как он сделает свое дело, я устрою так, что он исчезнет. Может быть, уедет в Америку или в какоенибудь другое место, где не будет больше доставлять вам беспокойства.

        Засим эти двое расстались. Трецца, сицилиец, поставивший себя на службу государству, и дон Кроче, считавший римское право и власть исчадием ада, существующим, чтобы поработить его. Ибо дон Кроче верил в свободу, свободу для него лично, которой он не обязан никому и которую он сам завоевал, сумев снискать уважение своих сограждан. Дон Кроче был убежден, что сражаться с Тури Гильяно, человеком, так похожим на него, а не с этим двуликим мерзавцем министром вынуждает его сама судьба.

        Вернувшись в Палермо, дон Кроче призвал к себе Гектора Адониса. Он рассказал ему о своей встрече с Треццой и о том, к какому соглашению они пришли. Затем показал ему копии планов

 

Интересные материалы о писателе


Иерархия, насилие, жестокость и доброта (по книге Марио Пьюзо "Крёстный отец") Художественная литература - это прежде всего отражение жизни. И как в жизни, любое художественное произведение содержит насилие в той или иной форме. "Описаний насилия в литературе, пожалуй, не избежать. Даже в детских книжках на козлика нападают серые волки с весьма плачевными для первого последствиями, Карабас-Барабас мучает кукол, а похождения Колобка кончаются трагической гибел...

Давным-давно дон Корлеоне усвоил истину, что общество то и дело готово оскорбить тебя, и надо мириться с этим, уповая на то, что в свой час настанет пора посчитаться с каждым, пусть даже самым могущественным из обидчиков. Дон владел миллионами, но много ли найдется миллионеров, способных пойти на неудобства для себя, чтобы помочь другому?...

Вито Андолини было двенадцать лет, когда убили его отца, не поладившего с сицилийской мафией. Поскольку мафия охотится и за сыном, Вито отсылают в Америку. Там он меняет фамилию на Корлеоне — по названию деревни, откуда он родом. Юный Вито поступает работать в бакалейную лавку Аббандандо. В восемнадцать лет он женится, и на третий год брака у него появляется сын Сантино, которого все ласково называют Сонни, а затем и другой — Фредерико, Фредди....
Детектив
Современная проза
Поиск по книгам:


Голосование
Голосуем за наиболее понравившееся произведение Марио Пьюзо

ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск