Главное меню
Криминальный детектив
Фотогалерея
Марио Пьюзо
(Mario Puzo)
(1920—1999)

89

Что тогда будет с церковью? Что будет с семьей? Итальянцы и сицилийцы, побывавшие на войне, заражены чужеземными идеями, политическими доктринами, которым не место в Италии. Сицилийцы сами сумеют улучшить свою судьбу. Неужели ты хочешь, чтобы у нас была такая власть, которая не терпит никакого неповиновения со стороны своих граждан? Левое правительство наверняка начнет преследовать нас обоих: ведь настоящие правители на Сицилии – мы с тобой! Если левые партии победят на будущих выборах, наступит день, когда в деревнях Сицилии русские будут решать, кто может, а кто не может ходить в церковь. Наших детей заставят посещать школу и там их будут учить тому, что почитать надо прежде государство, а уж потом отца с матерью. Нужно там такое? Нет. Настало время каждому настоящему сицилийцу встать на защиту своей семьи и своей чести от вмешательства государства.

        Речь дона неожиданно прервал Пишотта. Он так и остался стоять в арке, прислонившись к стене.

        – А может, русские простят нас, – иронически заметил он.

        Холодная ярость обуяла дона. Но он ничем не выдал своего гнева. Лишь внимательно посмотрел на маленького усатого щеголя. Зачем ему понадобилось привлечь к себе внимание именно в этот момент? Почему он захотел, чтобы дон заметил его? Интересно, подумал дон Кроче, не удастся ли использовать этого человека? Инстинкт никогда еще не подводил дона, а он почувствовал в этом человеке, которому бесконечно доверял Гильяно, гнильцу. Возможно, это объясняется чахоткой, а возможно, цинизмом. Пишотта ведь из тех, кто никому до конца не доверяет, – значит, нельзя до конца доверять и ему. Все это промелькнуло в уме дона Кроче прежде, чем он открыл рот.

        – Когда это чужестранцы помогали Сицилии? – спросил он. – Когда чужеземец был справедлив к сицилийцу?

        Наша единственная надежда, – сказал он, обращаясь уже прямо к Пишотте, – это молодые люди вроде тебя. Ловкие, смелые и гордые. Вот уже тысячу лет, как такие люди вступают в общество “Друзей”, чтобы бороться с угнетателями, искать справедливости, которой добивается сейчас Гильяно. Сейчас нам самое время держаться вместе, чтобы сохранить Сицилию.

        Звучный голос дона, казалось, не произвел никакого впечатления на Гильяно.

        – Но мы же всегда сражались против Рима и тех, кого он присылал нам править, – упрямо заявил он. – Это люди всегда были нашими врагами. А сейчас вы просите нас помочь им, хотите, чтобы мы им поверили?

        – Бывают времена, – внушительно произнес дон Кроче, – когда правильнее объединиться с врагом. Если христианские демократы придут к власти в Италии, это наименее опасно для нас. Значит, нам выгодно, чтобы правили они. Чего проще?

        Он помолчал.

        – Левые никогда не помилуют тебя. Можешь в этом не сомневаться. Слишком они двуличные, слишком трудно прощают, да и нашу сицилийскую натуру им не понять. Да, конечно, бедняки получат землю, но останется ли у них то, что они на ней вырастят? Ты себе представляешь, чтобы наши люди работали в кооперативе? Бог ты мой, да они убивают друг друга изза того, какая одежда должна быть на деве Марии, когда статую понесут во время процессии, – белая или красная!…

        Гильяно слушал с легкой улыбкой. Он понимал, что может настать день, когда он вынужден будет убить этого человека, однако дон Кроче самим своим присутствием, силой своей личности внушал такое уважение, что Гильяно не хотелось об этом думать. Словно подобная мысль была предательством по отношению к отцу, к крепким семейным узам. Ему предстояло принять решение, и он понимал, что это будет самым важным решением с тех пор, как он поставил себя вне закона.

        – Но если я возьмусь выполнить эту грязную работу для Рима, – мягко произнес Гильяно, – я должен чтото обещать за это моим людям. Что может Рим сделать для нас?

        Дон Кроче допил кофе. Гектор Адонис вскочил, чтобы снова наполнить чашку, но дон Кроче рукой отстранил его.

        – Мы и так уже немало для тебя делаем, – сказал он. – Андолини приносит тебе сведения о передвижении карабинеров, так что ты можешь все время держать их под прицелом. Никаких чрезвычайных мер, чтобы выкорчевать тебя из гор, принято не было. Но я понимаю, что этого недостаточно. Разреши мне оказать тебе услугу, которая будет приятна мне и принесет радость твоей матери и отцу. Перед твоим крестным, который сидит тут, перед твоим другом Аспану Пишоттой я тебе скажу: я переверну небо и землю, чтобы ты получил прощение, ну и, конечно, твои люди тоже.

        Тем временем Гильяно

 

Интересные материалы о писателе


Иерархия, насилие, жестокость и доброта (по книге Марио Пьюзо "Крёстный отец") Художественная литература - это прежде всего отражение жизни. И как в жизни, любое художественное произведение содержит насилие в той или иной форме. "Описаний насилия в литературе, пожалуй, не избежать. Даже в детских книжках на козлика нападают серые волки с весьма плачевными для первого последствиями, Карабас-Барабас мучает кукол, а похождения Колобка кончаются трагической гибел...

Давным-давно дон Корлеоне усвоил истину, что общество то и дело готово оскорбить тебя, и надо мириться с этим, уповая на то, что в свой час настанет пора посчитаться с каждым, пусть даже самым могущественным из обидчиков. Дон владел миллионами, но много ли найдется миллионеров, способных пойти на неудобства для себя, чтобы помочь другому?...

Вито Андолини было двенадцать лет, когда убили его отца, не поладившего с сицилийской мафией. Поскольку мафия охотится и за сыном, Вито отсылают в Америку. Там он меняет фамилию на Корлеоне — по названию деревни, откуда он родом. Юный Вито поступает работать в бакалейную лавку Аббандандо. В восемнадцать лет он женится, и на третий год брака у него появляется сын Сантино, которого все ласково называют Сонни, а затем и другой — Фредерико, Фредди....
Детектив
Современная проза
Поиск по книгам:


Голосование
Голосуем за наиболее понравившееся произведение Марио Пьюзо

ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск