Главное меню
Криминальный детектив
Фотогалерея
Марио Пьюзо
(Mario Puzo)
(1920—1999)

120

ноги с постели, оделся и открыл ставни. Лунный свет, точно призрак, появился в комнате и тотчас исчез.

        – Почему ты меня не разбудил? – спросил Майкл.

        Пишотта подкатился к его ногам, точно змея, поднявшая голову и приготовившаяся укусить.

        – Я люблю смотреть на спящих. Они иногда во сне выбалтывают тайны.

        – Я тайн никогда не выбалтываю, – сказал Майкл. – Даже во сне.

        Он вышел на балкон и, видя, что Пишотта следует за ним, предложил ему сигарету. Они закурили. Майкл слышал, как захрипело в груди Пишотты от сдерживаемого кашля, да и костлявое лицо его в свете луны было мертвеннобледным. Оба молчали. Затем Пишотта спросил:

        – Завещанието вы всетаки получили?

        – Да, – сказал Майкл.

        Пишотта вздохнул.

        – Тури доверяет мне, как никому на свете: он доверяет мне свою жизнь. Ведь только я сейчас могу его разыскать. А вот свое Завещание он мне не доверил. Оно у вас?

        Майкл ответил не сразу. Пишотта расхохотался.

        – Вы совсем как Тури, – сказал он.

        – Завещание – в Америке, – сказал Майкл. – Оно в безопасном месте, у моего отца.

        Он не хотел, чтобы Пишотта знал, что Завещание еще плывет в Тунис; просто не хотел, чтобы ктолибо знал об этом.

        У Майкла вертелся на языке вопрос, но он не решался его задать. Ведь только одним можно было объяснить столь таинственное появление Пишотты. Только одна причина могла побудить его пойти на риск и прорваться сквозь охрану, окружавшую виллу, – а может быть, он вовсе не прорывался, его пропустили? Так или иначе, это могло объясняться лишь тем, что Гильяно наконец готов появиться.

        – Когда же будет здесь Гильяно?

        – Завтра ночью, – сказал Пишотта. – Но не здесь.

        – А почему? – спросил Майкл. – Тут вполне безопасно.

        Пишотта рассмеялся.

        – Но ято ведь прошел сюда, верно?

        Это было действительно так и не могло не вызвать у Майкла раздражения. И снова мелькнула мысль, не пропустила ли Пишотту охрана по приказу дона Доменика, а может быть, его даже довели до самого дома.

        – Об этом решать самому Гильяно, – сказал он.

        – Нет, – сказал Пишотта. – Я должен решать за него. Вы обещали его родным, что он будет в безопасности. А дон Кроче знает, что вы тут, да и инспектор Веларди тоже. У них всюду шпионы. Что вы тут надумали устроить для Гильяно? Свадьбу? День рождения? Похороны? Чего тумануто напускать? Вы думаете, мы здесь на Сицилии все сплошь ослы?

        Последнее он произнес угрожающим тоном.

        – Как я увезу Гильяно, я открывать не собираюсь, – сказал Майкл. – Можешь мне верить, можешь – нет, дело твое. Скажи мне только, где ты передашь мне Гильяно, и я буду там. Ничего не скажешь – тогда завтра к вечеру я уже буду в Америке, а вы с Гильяно будете бегать, как зайцы, спасая свою жизнь. Пишотта расхохотался.

        – Вот это понашему, посицилийски, – сказал он, – не зря вы провели у нас не один год. – Он вздохнул. – Просто поверить не могу, что наконец наступит нормальная жизнь. Почти семь лет мы в бегах – перестрелки, предательства, убийства. Но мы были королями Монтелепре, Тури и я, на нас обоих славы хватало. Он сражался за бедняков, а я – сам за себя. Ято сначала этому не верил, но на второй год, как мы были в бегах, он доказал это и мне, и всему нашему отряду. Я ведь его заместитель, его двоюродный брат, он больше всех мне доверяет. У меня пояс с такой же золотой пряжкой, как у него, – это он мне его дал. Но вот когда я соблазнил молоденькую дочку одного жителя Партинико, и она понесла. Отец ее пришел к Гильяно и все ему рассказал. Знаете, что Тури сделал? Он привязал меня к дереву и выпорол кнутом. Не перед крестьянином и не при наших людях. Такого он со мной никогда в не учинил. Это осталось между нами. Но ято знаю: если я еще когда нарушу его приказ, он меня убьет. Такой уж он у нас, наш Тури.

        Он поднес руку к усикам – она дрожала. В бледном свете луны тоненькая полоска усиков поблескивала, точно ниточка китового уса.

        Майкл подумал: “Странная история. Зачем он мне это рассказывает?”

        Они вернулись в спальню, и Майкл закрыл ставни. Пишотта поднял с пола отрубленную голову черной мадонны и протянул ее Майклу.

        – Я бросил ее на пол, чтобы разбудить вас, – сказал он. – Завещание было там внутри, верно?

        – Да, – сказал Майкл.

        Лицо у Пишотты вытянулось.

        – Значит, Мария Ломбарде соврала мне. Я ведь спрашивал ее про Завещание. Она сказал, что его у нее нет. А потом отдала вам у меня на глазах. – Он горько рассмеялся. – А ведь

 

Интересные материалы о писателе


Иерархия, насилие, жестокость и доброта (по книге Марио Пьюзо "Крёстный отец") Художественная литература - это прежде всего отражение жизни. И как в жизни, любое художественное произведение содержит насилие в той или иной форме. "Описаний насилия в литературе, пожалуй, не избежать. Даже в детских книжках на козлика нападают серые волки с весьма плачевными для первого последствиями, Карабас-Барабас мучает кукол, а похождения Колобка кончаются трагической гибел...

Давным-давно дон Корлеоне усвоил истину, что общество то и дело готово оскорбить тебя, и надо мириться с этим, уповая на то, что в свой час настанет пора посчитаться с каждым, пусть даже самым могущественным из обидчиков. Дон владел миллионами, но много ли найдется миллионеров, способных пойти на неудобства для себя, чтобы помочь другому?...

Вито Андолини было двенадцать лет, когда убили его отца, не поладившего с сицилийской мафией. Поскольку мафия охотится и за сыном, Вито отсылают в Америку. Там он меняет фамилию на Корлеоне — по названию деревни, откуда он родом. Юный Вито поступает работать в бакалейную лавку Аббандандо. В восемнадцать лет он женится, и на третий год брака у него появляется сын Сантино, которого все ласково называют Сонни, а затем и другой — Фредерико, Фредди....
Детектив
Современная проза
Поиск по книгам:


Голосование
Голосуем за наиболее понравившееся произведение Марио Пьюзо

ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск