Главное меню
Криминальный детектив
Фотогалерея
Марио Пьюзо
(Mario Puzo)
(1920—1999)

3

хочу сказать, ты повзрослел больше чем на три года.

        – Да он не изменился, – сказала Глория. – Он ничуть не изменился.

        – Геройпобедитель возвращается на родину! – сказал Альф. – Да вы только взгляните на эти нашивки! Ты совершил какойнибудь подвиг, Уолтер?

        – Обычное дело, – ответил Моска, – у многих, кто был ранен, такой же набор наград.

        Он снял свой бушлат и отдал его матери. Альф отправился на кухню и вернулся с подносом, уставленным стаканами.

        – Господи! – изумился Уолтер. – Ято думал, ты без ноги!

        Он совершенно забыл, что мать писала ему об Альфе. Но брат, похоже, только и ждал этого момента. Он задрал штанину.

        – Очень мило, – сказал Моска. – Здорово тебя починили, Альф.

        – Черт побери! – пробурчал Альф. – Хотел бы я, чтобы у меня таких две было – ни тебе грибков, ни тебе вросших ногтей…

        – Точно! – Моска похлопал брата по плечу и улыбнулся.

        – Он одел протез специально к твоему приезду, Уолтер, – сказала мать. – Вообщето дома он его не надевает, хотя и знает, что я не могу видеть его одноногого.

        Альф поднял свой стакан.

        – За герояпобедителя! – провозгласил он и с улыбкой повернулся к Глории. – И за девушку, которая его ждала.

        – За нашу семью, – сказала Глория.

        – За моих детей, – сказала мать прочувствованно. И обвела взглядом всех, включая и Глорию. Все вопросительно посмотрели на Моску.

        – Давайтека сначала выпьем по первой, а потом я чтонибудь придумаю.

        Все засмеялись и выпили до дна.

        – Ну а теперь ужинать, – сказала мать. – Альф, помоги мне накрыть на стол. – И они ушли на кухню. Моска сел в кресло.

        – Ну и долгое же это было путешествие, – сказал он.

        Глория подошла к камину и сняла с полочки фотографию Моски. Стоя к нему спиной, она сказала:

        – Я приходила сюда каждую неделю и всякий раз смотрела на эту фотографию. Помогала твоей матери готовить ужин, мы ели все вместе, а потом садились здесь, глядели на эту фотографию и говорили о тебе. И так каждую неделю в течение трех лет – словно приходили на кладбище. Но вот ты вернулся, и на ней ты совсем на себя не похож.

        Моска встал и подошел к Глории. Положив ей руки на плечи, он взглянул на фотографию и сразу не мог понять, отчего она его так раздражает.

        Голова откинута назад – он специально встал так, чтобы были видны черные и белые диагональные нашивки на рукаве. Лицо смеющееся, совсем юное, с наивным, беззаботным выражением. Мундир сидит как влитой. Стоя под палящим южным солнцем, он, подобно тысячам других солдат, позирует для памятной фотографии.

        – Что за идиотская улыбочка! – сказал Моска.

        – Не издевайся над ним! Ведь все эти три года у нас только и была эта фотография. – Она помолчала. – Ах, Уолтер, знал бы ты, как мы плакали над ней иногда, когда ты подолгу не писал, когда до нас доходили слухи о потопленном транспортном корабле или о крупном сражении. В день высадки* мы не пошли в церковь. Твоя мать сидела на кушетке, а я не отходила от радиоприемника. Так мы и сидели весь день. Я не пошла на работу. Я все настраивала радио на разные станции.

        * 6 июня 1944 года войска союзников открыли второй фронт в Европе высадкой американских подразделений.

        Как только одна станция переставала передавать новости, я находила другую. Но там повторяли все то же самое. А мать сидела, сжимая платок в руке, но не плакала. В ту ночь я спала здесь, в твоей комнате, в твоей кровати, и взяла с собой эту фотографию. Я поставила ее на тумбочку и пожелала тебе доброй ночи, а потом мне приснилось, что тебя нет в живых. Но вот ты вернулся, Уолтер Моска, живой и здоровый, и ты совсем не похож на этого парня с фотографии. – Она хотела улыбнуться, но заплакала.

        Моска смутился. Он нежно поцеловал Глорию.

        – Три года – немалый срок, – сказал он.

        И подумал: «В день высадки я был в какомто английском городке и пил. Я пил с малышкойблондинкой, которая уверяла меня, что впервые в жизни пьет виски, а потом уверяла, что впервые в жизни легла в постель с мужчиной. Так я отмечал день высадки – причем самым большим праздником для меня было то, что я не участвовал в операции». Его так и подмывало рассказать Глории всю правду – что в тот день он не думал ни о них, ни о том, о чем они сами тогда думали… Но только

 

Интересные материалы о писателе


Иерархия, насилие, жестокость и доброта (по книге Марио Пьюзо "Крёстный отец") Художественная литература - это прежде всего отражение жизни. И как в жизни, любое художественное произведение содержит насилие в той или иной форме. "Описаний насилия в литературе, пожалуй, не избежать. Даже в детских книжках на козлика нападают серые волки с весьма плачевными для первого последствиями, Карабас-Барабас мучает кукол, а похождения Колобка кончаются трагической гибел...

Давным-давно дон Корлеоне усвоил истину, что общество то и дело готово оскорбить тебя, и надо мириться с этим, уповая на то, что в свой час настанет пора посчитаться с каждым, пусть даже самым могущественным из обидчиков. Дон владел миллионами, но много ли найдется миллионеров, способных пойти на неудобства для себя, чтобы помочь другому?...

Вито Андолини было двенадцать лет, когда убили его отца, не поладившего с сицилийской мафией. Поскольку мафия охотится и за сыном, Вито отсылают в Америку. Там он меняет фамилию на Корлеоне — по названию деревни, откуда он родом. Юный Вито поступает работать в бакалейную лавку Аббандандо. В восемнадцать лет он женится, и на третий год брака у него появляется сын Сантино, которого все ласково называют Сонни, а затем и другой — Фредерико, Фредди....
Детектив
Современная проза
Поиск по книгам:


Голосование
Голосуем за наиболее понравившееся произведение Марио Пьюзо

ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск