Главное меню
Криминальный детектив
Фотогалерея
Марио Пьюзо
(Mario Puzo)
(1920—1999)

24

ткало из них невесомую паутину, так что казалось – на весь город накинута прозрачная золотистая сеть.

        А потом, когда они наконец пересекали красноватую пустыню руин, эту равнину превращенного в прах кирпича и железа, они оказывались среди зелени загородных полей и шли, шли до полного изнеможения, пока не садились гденибудь отдохнуть посреди заросшего луга. Они сидели, ели, спали и, если местечко было уединенное, занимались любовью, притворившись, что одни в пустом мире.

        В лучах заходящего солнца они возвращались в город. На пустыню руин ложились сумерки, и, проходя мимо клуба Красного Креста, они видели выходящих из здания солдат. Победители получили свою порцию бутербродов, мороженого, кокаколы, пингпонга и профессионального бесчувственного гостеприимства официанток. Оказавшись на улице и словно ощутив себя на улице родного городка, солдаты начинали привычно стрелять глазами по сторонам. Стайки прохаживающихся Фройляйн редели, враги и победители исчезали в грязных переулках, чтобы уединиться в чудом уцелевших комнатах полуразрушенных домов или, если время поджимало, спускались в подвалы. А на площади, уже полностью растворившейся во мраке, оставались только последние, еще не утратившие надежду, детипопрошайки. Неясная музыка – словно карнавальный оркестр доигрывал последние такты заказанной мелодии – доносилась из окон клуба и ласково омывала темные фигуры на площади, струилась сквозь руины к Везеру, как будто спешила на свидание с тихой рекой, а Моска и Гелла шли вдоль реки, оставляя позади звуки музыки, и смотрели на освещенный луной городской скелет на противоположном берегу.

        На Метцерштрассе их ждали фрау Майер и Эдди Кэссин, свежезаваренный чай с печеньем.

        Иногда они находили Эдди на кушетке, упившегося до отупения. Но, заслышав их голоса, он тут же приходил в себя. Они пили чай, тихо разговаривали и наслаждались покоем ласковой летней ночи и медленно подступающей дремотой, которая обещала спокойный сон без сновидений.

       

Глава 6

       

        Соседом Моски по этажу был невысокий, крепко сбитый гражданский, носивший, впрочем, полевую форму. На груди у него была белоголубая нашивка с буквами «КРАДЖ». Моска редко его встречал, никто в доме с ним не был знаком, но поздно вечером за стеной было слышно, как он включает радио и ходит по комнате. Однажды он подвез Моску на своем джипе в «Ратскеллар», куда ехал ужинать. Звали его Лео, он работал в еврейской благотворительной организации «Комитет распределения Американского Джойнта». Те же буквы, что у него на груди, были написаны на дверце его джипа.

        По дороге в «Ратскеллар» они разговорились.

        Голос у Лео был высокий, и говорил он с британским акцентом.

        – Мы гдето встречались? Ваше лицо мне знакомо.

        – После войны я работал в аппарате военной администрации, – ответил Моска. Он был уверен, что они никогда не встречались.

        – А, так это вы приезжали в Грон с углем?

        – Да, – удивился Моска.

        – Я в то время был там, – сказал Лео. – Вы не оченьто справлялись со своей работой. Очень часто у нас по уикендам не было горячей воды.

        – Да, у нас одно время были коекакие трудности, – ответил Моска. – Но потом все наладилось.

        – Знаюзнаю, – усмехнулся Лео. – Фашистские методы, но, возможно, необходимые.

        Они поужинали вместе. В мирное время Лео, наверное, был полноват. У него был ястребиный нос, широкое лицо, а левая щека дергалась от нервного тика. Двигался он быстро и нервно, и, глядя на его неуклюжие, нескоординированные движения, можно было заключить, что он никогда не занимался спортом.

        За кофе Моска спросил:

        – А чем занимается ваша организация?

        – Мы распределяем продукты и одежду среди еврейских семей, – ответил Лео, – которые находятся в лагерях и ждут отправки из Германии.

        Я сам восемь лет провел в Бухенвальде.

        Очень давно, в то далекое и уже почти переставшее казаться реальным время, Моска записался добровольцем в армию, думая, что выполняет великую миссию – сражается против концентрационных лагерей, но на самом деле так думал не он, а юнец с фотографии, которой так дорожили и Глория, и мать, и Альф. Воспоминания об этом пробудили в нем странные чувства смущения и стыда, потому что теперь ему было на все наплевать.

        – Да, – говорил

 

Интересные материалы о писателе


Иерархия, насилие, жестокость и доброта (по книге Марио Пьюзо "Крёстный отец") Художественная литература - это прежде всего отражение жизни. И как в жизни, любое художественное произведение содержит насилие в той или иной форме. "Описаний насилия в литературе, пожалуй, не избежать. Даже в детских книжках на козлика нападают серые волки с весьма плачевными для первого последствиями, Карабас-Барабас мучает кукол, а похождения Колобка кончаются трагической гибел...

Давным-давно дон Корлеоне усвоил истину, что общество то и дело готово оскорбить тебя, и надо мириться с этим, уповая на то, что в свой час настанет пора посчитаться с каждым, пусть даже самым могущественным из обидчиков. Дон владел миллионами, но много ли найдется миллионеров, способных пойти на неудобства для себя, чтобы помочь другому?...

Вито Андолини было двенадцать лет, когда убили его отца, не поладившего с сицилийской мафией. Поскольку мафия охотится и за сыном, Вито отсылают в Америку. Там он меняет фамилию на Корлеоне — по названию деревни, откуда он родом. Юный Вито поступает работать в бакалейную лавку Аббандандо. В восемнадцать лет он женится, и на третий год брака у него появляется сын Сантино, которого все ласково называют Сонни, а затем и другой — Фредерико, Фредди....
Детектив
Современная проза
Поиск по книгам:


Голосование
Голосуем за наиболее понравившееся произведение Марио Пьюзо

ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск