Главное меню
Криминальный детектив
Фотогалерея
Марио Пьюзо
(Mario Puzo)
(1920—1999)

28

танцем и близостью к телу фрау Майер, не спускал глаз с Геллы, внимательно наблюдая, как она села за стол, склонилась к Моске и положила руку ему на плечо. И он мысленно представил себе упругое белое тело, распростертое на армейском коричневом одеяле, и свое лицо, склоненное над ее бессильно откинутой головой. На мгновение он обрел уверенность в своем успехе, хотя пока не знал, когда это произойдет. А потом это видение исчезло, как только из круга света, в лучах которого сидели оркестранты, раздались три коротких и требовательных сигнала трубы.

        Приглушенный гул голосов стих, яркие лампочки потускнели. Зал сразу стал напоминать пещеру, и высокий купол потолка исчез во мраке.

        На сцене показалась шеренга девушек, которые танцевали так плохо, что, когда они убежали, их даже не вознаградили вежливыми аплодисментами. Их сменили жонглер и акробаты. Потом появилась певица с могучим телом и высоким слабым голосом.

        – Господи! – воскликнул Моска. – Пойдем отсюда.

        Вольф покачал головой:

        – Подождем еще немного.

        Зрители ожидали продолжения. Раздался еще один сигнал трубы, свет почти совсем погас, и сцена в дальнем конце зала превратилась в сверкающий желтый квадрат, на который небрежной походкой изза темных кулис вышел хорошо одетый господин невысокого роста, с полным, словно резиновым, лицом прирожденного комика. Его приветствовали громом аплодисментов.

        Он запросто обратился к аудитории, словно со всеми в этом зале был давно знаком:

        – Я должен извиниться за то, что мне сегодня не удастся показать весь номер целиком. Пропал мой пес Фредерик. – Он замолчал и изобразил на лице печаль, а потом продолжал с наигранным гневом:

        – Это ужас какойто. Я выдрессировал десять собак, и все они сбежали. Они всегда сбегают – в Берлине, в Дюссельдорфе и вот теперь здесь. Вечно одна и та же история.

        На сцену выбежала девушка и чтото зашептала ему на ухо. Комик закивал и повернулся к зрителям:

        – Друзья мои, администрация клуба просит меня объявить вам, что после представления будут розданы бутерброды с мясом. – Он подмигнул. – Карточки не требуются, но, разумеется, цена соответствующая. А теперь, как я и обещал… – Он замолчал. Выражение его лица быстро менялось, на нем можно было прочесть сначала удивление, потом испуг и, наконец, постное понимание происходящего. Зрители разразились неистовым хохотом. – Фредерик, мой Фредерик! – закричал он и бросился прочь со сцены. Он вернулся в круг света, жуя бутерброд. Когда смех стих, он печально произнес:

        – Увы, слишком поздно. Но он оказался верным другом до последнего мгновения.

        Очень вкусно. – И в один присест он заглотнул весь бутерброд.

        Подождав, пока зрители успокоятся, он вытер губы и вытащил из кармана листок бумаги. Он поднял руку, прося тишины, и начал читать:

        – Сегодня все озабочены калориями. Вот здесь написано, что нам требуется 1300 калорий в день, чтобы выжить, а в рационе, утвержденном военной администрацией, мы получаем 1550 калорий. Я бы не хотел критиковать власти, но я хочу призвать вас всегда помнить об этих лишних 250 калориях. А теперь несколько простых советов.

        И он стал рассказывать избитые шутки о калориях, но так мастерски, что смех в зале не смолкал. Его байки прервало появление едва одетой девицы, которая, танцуя, стала кружиться вокруг него. Он смотрел на нее жадным взглядом, потом достал из кармана морковку, веточку салата и горсть зеленой фасоли. Он чтото посчитал на пальцах, покачал головой и, передернув плечами, сказал:

        – Э, да она получит всегото тысячу калорий.

        Девушка запрыгала перед ним. Он жестами объяснил ей, в чем проблема. Она запустила руку между грудей под блузку и выудила оттуда крохотную гроздь винограда. Он жестами сообщил: мало! Тогда она полезла к себе в шортики, но он с выражением праведного гнева возопил:

        – Пожалуйста, я не в состоянии!

        И, глядя вслед убегающей девушке, он простер к ней руки и печально произнес:

        – О, если бы мне съесть хоть один бифштекс! – И смех сотряс зал до самого верха купола.

        А резиноподобное лицо комика, стоящего на сцене, выражало самодовольство от сознания власти над зрителями. Он стал пародировать разных людей – Рудольфа Гесса, тараторящего без остановки и спасающегося на самолете

 

Интересные материалы о писателе


Иерархия, насилие, жестокость и доброта (по книге Марио Пьюзо "Крёстный отец") Художественная литература - это прежде всего отражение жизни. И как в жизни, любое художественное произведение содержит насилие в той или иной форме. "Описаний насилия в литературе, пожалуй, не избежать. Даже в детских книжках на козлика нападают серые волки с весьма плачевными для первого последствиями, Карабас-Барабас мучает кукол, а похождения Колобка кончаются трагической гибел...

Давным-давно дон Корлеоне усвоил истину, что общество то и дело готово оскорбить тебя, и надо мириться с этим, уповая на то, что в свой час настанет пора посчитаться с каждым, пусть даже самым могущественным из обидчиков. Дон владел миллионами, но много ли найдется миллионеров, способных пойти на неудобства для себя, чтобы помочь другому?...

Вито Андолини было двенадцать лет, когда убили его отца, не поладившего с сицилийской мафией. Поскольку мафия охотится и за сыном, Вито отсылают в Америку. Там он меняет фамилию на Корлеоне — по названию деревни, откуда он родом. Юный Вито поступает работать в бакалейную лавку Аббандандо. В восемнадцать лет он женится, и на третий год брака у него появляется сын Сантино, которого все ласково называют Сонни, а затем и другой — Фредерико, Фредди....
Детектив
Современная проза
Поиск по книгам:


Голосование
Голосуем за наиболее понравившееся произведение Марио Пьюзо

ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск