Главное меню
Криминальный детектив
Фотогалерея
Марио Пьюзо
(Mario Puzo)
(1920—1999)

30

  – И как этим сволочам все сходит с рук?

        – А им не сходит, – ответил Вольф. – Этот шутник всегда чтонибудь откалывает, но сегодня он зашел слишком далеко. А как вам понравилась реакция публики, а? – Вольф ироническиудивленно покачал головой. – Фрицы так ничему и не научились. Глядя на них, можно подумать, что стоит им спокойно прогуляться по улице, как они уже потеряют всякую охоту надевать военную форму. Но нет, у них руки так и чешутся. Это в крови!

        Моска сказал Лео шутливо:

        – Тебе бы лучше поскорее решить, куда ехать – в Палестину или в Штаты.

        Лео пожал плечами и стал пить кофе. Вольф спросил:

        – А вы можете поехать в Штаты?

        – Да, – ответил Лео. – Я могу туда поехать.

        – Тогда поезжайте! – Вольф бросил на него испытующий взгляд.

        Лео приложил ладонь к левой щеке.

        – Перестань! – сказал Моска.

        – Нетнет. Поймите меня правильно, Лео.

        Я хочу сказать, что главное несчастье вашей нации в том, что вы никогда не даете сдачи. Комуто это кажется трусостью. Но это, на мой взгляд, происходит оттого, что вы слишком цивилизованны.

        Вы не верите в силу. Возьмем сегодняшний инцидент. Если бы мы вывели того парня на улицу и отделали его как следует, это имело бы благие последствия, хотя бы и незначительные. Если вы, евреи, когданибудь создадите свою страну, то должны будете благодарить свои террористические организации. Террор и сила – вот главное оружие. Во всех странах этим оружием успешно пользуются и не недооценивают его значение. Мне странно, что после всего, что вы пережили, вы этого до сих пор не поняли.

        Лео медленно произнес:

        – Я не боюсь ехать в Палестину и даже понимаю, что это мой долг. Но я также знаю, как там будет трудно. А я сейчас нуждаюсь только в приятном. Это единственное, о чем я могу думать.

        Хотя мне и стыдно за эти мысли. Но я все равно уеду.

        – И не откладывайте это в долгий ящик, – сказал Вольф. – Этих фрицев могила исправит.

        Это же у них в крови. Да вы это сами видите каждодневно.

        Лео, словно не слыша его слов, продолжал:

        – – А в террор и в силу я не верю. Мой отец был вместе со мной в лагере. Он был, между прочим, немец. Моя мать была еврейка. А отец – политический заключенный, и он попал туда задолго до меня.

        У Лео снова задергалась щека, и он схватился за нее, чтобы унять нервный тик.

        – Он умер там, но перед смертью научил меня коечему. Он сказал, что в один прекрасный день меня освободят и самое ужасное, что может со мной тогда произойти, это если я уподоблюсь людям, которые нас туда упрятали. Я до сих пор считаю, что он прав. В это трудно верить, но я верю.

        Вольф закивал:

        – Я знаю. Я знаю таких людей, как ваш отец, – но его голос остался совершенно бесстрастным.

        Гелла и фрау Майер раздали горячие бутерброды. Лео отказался.

        – Пойдука я спать, – сказал он.

        Он ушел, а Моска и его гости услышали, как он за стеной включил радио и настроил его на немецкую станцию, которая передавала струнную музыку.

        Фрау Майер подошла к Эдди и шутливо толкнула его в плечо.

        – Хватит спать! – сказала она.

        Эдди улыбнулся, и на его красивом лице засияла сонная нежность. Когда Гелла наклонилась над электроплиткой, он смотрел на нее сквозь свой стакан и думал: «Все произойдет в этой самой комнате», – и его взору вдруг очень отчетливо предстал каждый предмет обстановки, точно в комнате никого не было. Он часто этим занимался: фантазировал, придумывая сцены любви с женщинами, к которым он не осмеливался даже близко подойти.

        Вольф жевал свой бутерброд.

        – Всетаки какими странными идеями люди забивают себе голову! – сказал он, понизив голос. – Те, кто заправлял делами в лагере, где сидел Лео, наверняка были обыкновенными парнями вроде нас с вами. Они просто исполняли приказы. Во время войны я был в контрразведке, и вот, когда к нам попадали пленные, наш майор смотрел на часы и говорил: «Так, к двум часам вы должны получить такуюто информацию». И мы ее получали! – Вольф принял протянутую ему Моской сигару и закурил. – Я вернулся в Штаты в отпуск и посмотрел несколько так называемых военных фильмов. Знаете, герой умирает под пыткой, но ничего не говорит проклятому врагу. – При этих воспоминаниях Вольф гневно помахал сигарой. – Разумеется,

 

Интересные материалы о писателе


Иерархия, насилие, жестокость и доброта (по книге Марио Пьюзо "Крёстный отец") Художественная литература - это прежде всего отражение жизни. И как в жизни, любое художественное произведение содержит насилие в той или иной форме. "Описаний насилия в литературе, пожалуй, не избежать. Даже в детских книжках на козлика нападают серые волки с весьма плачевными для первого последствиями, Карабас-Барабас мучает кукол, а похождения Колобка кончаются трагической гибел...

Давным-давно дон Корлеоне усвоил истину, что общество то и дело готово оскорбить тебя, и надо мириться с этим, уповая на то, что в свой час настанет пора посчитаться с каждым, пусть даже самым могущественным из обидчиков. Дон владел миллионами, но много ли найдется миллионеров, способных пойти на неудобства для себя, чтобы помочь другому?...

Вито Андолини было двенадцать лет, когда убили его отца, не поладившего с сицилийской мафией. Поскольку мафия охотится и за сыном, Вито отсылают в Америку. Там он меняет фамилию на Корлеоне — по названию деревни, откуда он родом. Юный Вито поступает работать в бакалейную лавку Аббандандо. В восемнадцать лет он женится, и на третий год брака у него появляется сын Сантино, которого все ласково называют Сонни, а затем и другой — Фредерико, Фредди....
Детектив
Современная проза
Поиск по книгам:


Голосование
Голосуем за наиболее понравившееся произведение Марио Пьюзо

ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск