Главное меню
Криминальный детектив
Фотогалерея
Марио Пьюзо
(Mario Puzo)
(1920—1999)

35

но ни тот, ни другой ни на минуту не забывал, кто из них победитель, а кто побежденный. Даже теперь Моска сжимал в руке карабин – как красноречивый символ. Но патронов в нем не было, а иногда Моска даже забывал вставлять в него обойму.

        Немец был по своему обыкновению в расстроенных чувствах. Внезапно он начал изливать на своем родном языке поток речи, которую Моска с трудом мог разобрать:

        – Разве это не странно, что вы вот тут стоите и смотрите, как мы еле шевелимся? И это работа для разумных существ? И как мы убиваем друг друга и калечим. А ради чего? Скажика, если бы Германия завоевала Африку и Францию, разве мне достался бы от этого хоть лишний пфенниг?

        Мне– то лично какая разница от того, что Германия завоюет весь мир? Даже если мы завоюем весь мир, мне достанется только военная форма, в которой предстоит шагать до конца дней. В детстве нам доставляло такое удовольствие читать про золотой век нашей родины, про то время, когда Германия, Франция и Испания повелевали миром.

        Понаставили статуй героям, которые умертвили миллионы людей. Почему так? Мы же ненавидим друг друга, убиваем друг друга. Я бы мог понять это, если бы мы чтото от этого получали. Вот если бы нам сказали: эй, ребята, вот вам земля, которую мы оттяпали у французов, идите, берите себе по кусочку! А вот вы: ну, мыто знаем, что вы победители. Да только что вы от этого получите?

        Пленные лежали на травке под теплым солнцем и дремали. Моска слушал, понимая с грехом пополам, недовольный и невозмутимый. Этот немец говорил как побежденный, так, пустая болтовня. Он топал по улицам Парижа и Праги, по городам Скандинавии самодовольно и гордо, а тут вдруг за колючей проволокой у него пробудилось уязвленное чувство справедливости.

        Немец в первый раз положил ладонь Моске на локоть.

        – Друг мой, – сказал он, – мы с тобой убиваем, глядя друг другу в глаза. Наши враги стоят за нашими спинами. – Он опустил руку. – Наши враги остались за нашими спинами, – повторил он горько, – и они совершают преступления, за которые мы расплачиваемся своей жизнью.

        Но в другое время немец был весел и бодр. Он показывал Моске фотографии своей жены и детей и фотографию, на которой он был изображен с друзьями у ворот фабрики. И еще он любил разговаривать о женщинах.

        – Ага! – говорил немец с какимто жалобным пылом. – Вот я был в Италии, я был во Франции – женщины там просто замечательные! И, должен признаться, мне они нравятся куда больше, чем немки, – что бы там ни говорил фюрер.

        Женщины никогда не примешивают политику к более важным вещам на свете. Так было на протяжении столетий. – Его голубые глаза хитро поблескивали на морщинистом лице. – Жаль, что мы так и не добрались до Америки. Там такие длинноногие девушки, и щечки у них как марципан. Потрясающе! Я помню, какие они в ваших фильмах и журналах. Очень жаль!

        Моска, подыгрывая ему, отвечал:

        – Э, да они бы даже не взглянули на вас, колбасников несчастных.

        Немец решительно качал головой.

        – Женщины – существа расчетливые! – говорил он. – Думаешь, они будут с голоду умирать, но не отдадутся врагу? В таких вещах женщины всегда очень трезво все обдумывают. У них есть фундаментальные ценности. О да, служба в оккупационных войсках в НьюЙорке – да об этом только можно мечтать!

        Моска и немец переглядывались, усмехались, и потом Моска говорил:

        – Давай поднимай своих фрицев на работу.

        В последний вечер, когда раздался сигнал отбоя, пленные в мгновение ока собрались на поляне и залезли в кузовы грузовиков. Водители завели моторы.

        Вот тут Моску едва не одурачили. По привычке он стал искать глазами Фрица. Все еще ничего не подозревая, он подошел к ближайшему из трех грузовиков и, только когда увидел растерянные лица пленных, понял, что произошло.

        Он побежал к проселку и попросил шоферов заглушить моторы. На бегу он вогнал обойму в карабин и снял с предохранителя. Потом достал из кармана свисток, которым до сих пор ни разу не пользовался, и шесть раз коротко свистнул. Он подождал и снова шесть раз свистнул.

        Он приказал всем пленным вылезти из кузова и сесть в кружок на траве. А сам стоял неподалеку и во все глаза смотрел на них, хотя был уверен, что никто не попытается сбежать.

        К вырубке через лес

 

Интересные материалы о писателе


Иерархия, насилие, жестокость и доброта (по книге Марио Пьюзо "Крёстный отец") Художественная литература - это прежде всего отражение жизни. И как в жизни, любое художественное произведение содержит насилие в той или иной форме. "Описаний насилия в литературе, пожалуй, не избежать. Даже в детских книжках на козлика нападают серые волки с весьма плачевными для первого последствиями, Карабас-Барабас мучает кукол, а похождения Колобка кончаются трагической гибел...

Давным-давно дон Корлеоне усвоил истину, что общество то и дело готово оскорбить тебя, и надо мириться с этим, уповая на то, что в свой час настанет пора посчитаться с каждым, пусть даже самым могущественным из обидчиков. Дон владел миллионами, но много ли найдется миллионеров, способных пойти на неудобства для себя, чтобы помочь другому?...

Вито Андолини было двенадцать лет, когда убили его отца, не поладившего с сицилийской мафией. Поскольку мафия охотится и за сыном, Вито отсылают в Америку. Там он меняет фамилию на Корлеоне — по названию деревни, откуда он родом. Юный Вито поступает работать в бакалейную лавку Аббандандо. В восемнадцать лет он женится, и на третий год брака у него появляется сын Сантино, которого все ласково называют Сонни, а затем и другой — Фредерико, Фредди....
Детектив
Современная проза
Поиск по книгам:


Голосование
Голосуем за наиболее понравившееся произведение Марио Пьюзо

ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск