Главное меню
Криминальный детектив
Фотогалерея
Марио Пьюзо
(Mario Puzo)
(1920—1999)

50

с оттопыренными карманами тоже смотрел испуганно.

        Великан двинулся от двери к Вольфу. Моска вытащил из своего портфеля венгерский пистолет и снял его с предохранителя. Все повернулись к нему.

        Но он держал пистолет вниз стволом и сказал великану понемецки:

        – Повернись!

        Великан шагнул к нему. Моска тоже сделал шаг вперед, и, видя выражение его лица, старушка бросила великану резкую короткую команду. Тот с недоумением взглянул на нее, отступил к дальней стене и повернулся спиной к присутствующим.

        Вольф снова склонился к женщине.

        – Ну что, вам нравится мой друг? – спросил он.

        Она не ответила и не сводила глаз с Моски.

        Маленький немец без лишних слов подошел к великану и тоже повернулся лицом к стене. Вольф продолжал:.

        – Мой друг очень гордый и вспыльчивый человек. Если бы ваш Геркулес толкнул его, а не меня, нам бы не о чем было разговаривать, а вы сразу бы сильно опечалились. И не было бы этих тихих слов, которые я обращаю к вам. А теперь вот что я вам скажу. Я мыслю трезво. Я не держу на вас зла за этот инцидент. Но, если я узнаю, что вы комуто чтото про меня шепнули, вы узнаете меня с другой стороны.

        Он замолчал и посмотрел старушке в глаза.

        В них не было страха. Она молча разглядывала его, в ее взгляде все еще таилась строптивость. Но это было в его духе, это ему нравилось, этот взгляд бросил вызов его самолюбию. Никто, кроме него, не смог бы лучше понять значение этого взгляда.

        Что слова тут ничего не значат, что угрозами ничего нельзя добиться и уговорами не сломить ее волю. Он улыбнулся, потому что знал, что надо делать. Он подошел к великану, толкнул его и повернул к себе.

        – Ты, кретин, снимай ремень и встань перед своей госпожой, – сказал он.

        Великан повиновался. Вольф отступил. Он достал пистолет из портфеля, но только для пущего эффекта, и сказал старухе:

        – Прикажи ему ударить тебя три раза по спине. – Он произнес это с угрожающей интонацией. – Если ты заорешь, я пристрелю всех троих.

        Вот так. Ну, давай – три раза!

        Старушка осталась невозмутима.

        – Вы не понимаете. Если я прикажу, он очень сильно ударит и покалечит меня. Он же ударит изо всех сил.

        Вольф отозвался жизнерадостно:

        – О, это я прекрасно понимаю.

        Ее пухлые щеки сморщились от неуверенной улыбки:

        – Вы уже все доказали. Нет смысла продолжать. Я ничего никому не скажу. Обещаю. А теперь, пожалуйста, оставьте меня, там еще много народу.

        Вольф выдержал долгую паузу и сказал с жестокой улыбкой:

        – Только один удар, чтобы закрепить наш уговор.

        В первый раз старуха не на шутку перепугалась. Ее щеки опали и голос задрожал:

        – Я буду звать на помощь.

        Вольф ничего не сказал. Он обратился к Моске и, медленно проговаривая слова, чтобы старуха его поняла, сказал:

        – Когда тетка упадет, пристрели великана, – и махнул своим пистолетом перед носом у старушки.

        Она отвернулась и сказала великану понемецки:

        – Йоханн, ударь меня один раз по спине. – Она выпрямилась в кресле, склонив голову над столом, и, ожидая удара, наморщила лоб и подняла вверх пухлые покатые плечи. Великан снял с пояса ремень, взмахнул им, и, когда ремень хлестнул по спине, все услышали характерный звук лопнувшей кожи под одеждой. Женщина вскинула лицо. В нем не было ни кровинки – только ужас и страдание. Вольф смотрел на нее холодным бесстрастным взглядом.

        – Теперь ты поняла, – сказал он. И, передразнивая ее интонацию, добавил:

        – Тут уж ничего не поделаешь. – Он шагнул к двери и сказал:

        – Пошли, Уолтер. – И они вышли через комнату, где толпились ожидающие, в коридор, а затем на улицу.

        На обратном пути Вольф смеялся и говорил Моске:

        – Ты бы пристрелил этого громилу, если бы я тебе приказал?

        Моска закурил. У него еще не прошло волнение.

        – Черт, я же понимал, что ты придуриваешься.

        Я же тебе подыгрывал, Вольф. Ну и спектакль ты устроил!

        Вольф удовлетворенно сказал:

        – Опыт, мой мальчик, опыт. Многие наши офицеры все боялись как следует надавить пленным на психику. Нам приходилось применять метод устрашения. А ты там у стены был таким молодцом – прямотаки головорез!

        – Я просто удивился, – ответил Моска. – Когда этот громила толкнул тебя и эта старая чертовка

 

Интересные материалы о писателе


Иерархия, насилие, жестокость и доброта (по книге Марио Пьюзо "Крёстный отец") Художественная литература - это прежде всего отражение жизни. И как в жизни, любое художественное произведение содержит насилие в той или иной форме. "Описаний насилия в литературе, пожалуй, не избежать. Даже в детских книжках на козлика нападают серые волки с весьма плачевными для первого последствиями, Карабас-Барабас мучает кукол, а похождения Колобка кончаются трагической гибел...

Давным-давно дон Корлеоне усвоил истину, что общество то и дело готово оскорбить тебя, и надо мириться с этим, уповая на то, что в свой час настанет пора посчитаться с каждым, пусть даже самым могущественным из обидчиков. Дон владел миллионами, но много ли найдется миллионеров, способных пойти на неудобства для себя, чтобы помочь другому?...

Вито Андолини было двенадцать лет, когда убили его отца, не поладившего с сицилийской мафией. Поскольку мафия охотится и за сыном, Вито отсылают в Америку. Там он меняет фамилию на Корлеоне — по названию деревни, откуда он родом. Юный Вито поступает работать в бакалейную лавку Аббандандо. В восемнадцать лет он женится, и на третий год брака у него появляется сын Сантино, которого все ласково называют Сонни, а затем и другой — Фредерико, Фредди....
Детектив
Современная проза
Поиск по книгам:


Голосование
Голосуем за наиболее понравившееся произведение Марио Пьюзо

ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск