Главное меню
Криминальный детектив
Фотогалерея
Марио Пьюзо
(Mario Puzo)
(1920—1999)

51

начала вонять, я подумал, что мы попали в ловушку. И тут уже все на свете забыл. Черт, неужели они не понимают, что наши солдаты за такие штучки могут их всех в крови потопить?

        Вольф медленно рассуждал:

        – Сейчас я тебе, Уолтер, скажу одну вещь про людей. Старушенция считает, что у нее котелок варит. И все – и великан, и солдаты, и офицеры – относятся к ней с почтением, потому что с ее помощью они делают хорошие бабки. А из этого следует вот что: она забыла. Она забыла, что такое страх. И этот удар, единственный удар, который она получила, – самое главное. Учти: без этого удара она не вспомнила бы, что такое страх.

        Таковы люди.

        Они проехали мост и оказались в Бремене.

        Через несколько минут джип притормозил у офицерского общежития.

        Они выкурили по сигарете, сидя в машине.

        Вольф сказал:

        – Через неделю мы выйдем на нужных людей.

        Нам придется делать дела по ночам. Так что жди моего вызова в любое время. Окей? – Он похлопал Моску по спине.

        Моска вылез из джипа и сделал последнюю затяжку.

        – Думаешь, она накапает на нас своим дружкам?

        Вольф отрицательно помотал головой:

        – Нет, в этом я уверен. Она будет молчать как рыба. – И усмехнулся. – Теперь ей не забыть о той нашивке, которая у нее на спине.

       

Глава 11

       

        Моска, который сегодня был одет в гражданское, выглянул из окна. Он смотрел, как персонал военновоздушной базы снует взадвперед: бортмеханики в зеленых комбинезонах и отороченных мехом кожанках, молодцеватые пилоты в темнозеленых с фиолетовым плащах, немцырабочие в поношенной одежонке – все сутулились под порывами колючего ноябрьского ветра. За его спиной раздался голос Эдди Кэссина:

        – Уолтер!

        Моска обернулся.

        Эдди Кэссин откинулся на спинку стула.

        – Для тебя есть работенка. У меня тут возникла одна идейка, и лейтенант ее одобрил. На всем европейском театре началась кампания по экономии продуктов: мы пытаемся убедить обжор, чтобы они не наедались до блевоты. Не надо морить себя голодом, но и обжираться не стоит – а то набирают себе полные подносы еды, а потом все это не съедают и приходится много выбрасывать. Так вот. Мы хотим сделать плакат: портрет солдата, который стоит с огромным подносом с едой, а внизу надпись: «Не надо так!» Рядом будет помещена фотография двух немецких ребятишек, которые подбирают с асфальта окурки, и еще одна надпись: «Ты можешь им помочь». Как тебе?

        – От этого самому блевать хочется, – ответил Моска.

        Эдди ухмыльнулся:

        – Ладно. Помоему, это очень здорово. Настоящая пропаганда. В штабе опупеют. Может, даже в «Старз энд страйпс»* опубликуют. Как знать, как знать. Из этого может получиться коечто!

        * Американский армейский журнал.

        – Я тебя умоляю! – сказал Моска.

        – Ну, все! – сказал Эдди Кэссин немного раздосадованно. – Достань мне фотографию двух ребятишек, собирающих окурки. Есть свободный джип, поезжай и возьми с собой фотографа, этого капрала из лаборатории.

        – Окей! – сказал Моска. Он вышел на улицу и увидел снижающийся рейсовый самолет из Висбадена, который словно по мановению волшебной палочки вывалился вдруг из пустого неба.

        Моска залез в джип.

        Уже под вечер он переехал мост и устремился в старый Бремен. Капрал шатался гдето по ангарам, и Моске понадобился целый час, чтобы найти его.

        На улицах было полно кудато спешащих немцев, автобусы непрестанно сигналили, лавируя в потоке автомобилей. Пассажиры гроздьями висели на подножках. Моска припарковался неподалеку от клуба Красного Креста.

        Здесь было тихо и безлюдно. Площадь перед клубом была пуста: не было видно ни мальчишекпопрошаек, ни проституток – жизнь забурлит тут после ужина. Две немки в полицейской форме медленно прохаживались по тротуару, словно завороженные скрежетом и звонками трамваев.

        Моска с капралом сидели в джипе, дожидаясь появления какихнибудь попрошаек. Они молча курили. Наконец капрал сказал:

        – Что за невезуха! Первый раз тут нет этих фриценят.

        Моска вылез из джипа.

        – Пойду посмотрю, – сказал он. Было очень холодно, и он поднял воротник куртки. Пройдя мимо клуба, он завернул за угол. Детей и там не было, но он продолжал идти и скоро оказался на заднем дворе какогото административного здания.

     

 

Интересные материалы о писателе


Иерархия, насилие, жестокость и доброта (по книге Марио Пьюзо "Крёстный отец") Художественная литература - это прежде всего отражение жизни. И как в жизни, любое художественное произведение содержит насилие в той или иной форме. "Описаний насилия в литературе, пожалуй, не избежать. Даже в детских книжках на козлика нападают серые волки с весьма плачевными для первого последствиями, Карабас-Барабас мучает кукол, а похождения Колобка кончаются трагической гибел...

Давным-давно дон Корлеоне усвоил истину, что общество то и дело готово оскорбить тебя, и надо мириться с этим, уповая на то, что в свой час настанет пора посчитаться с каждым, пусть даже самым могущественным из обидчиков. Дон владел миллионами, но много ли найдется миллионеров, способных пойти на неудобства для себя, чтобы помочь другому?...

Вито Андолини было двенадцать лет, когда убили его отца, не поладившего с сицилийской мафией. Поскольку мафия охотится и за сыном, Вито отсылают в Америку. Там он меняет фамилию на Корлеоне — по названию деревни, откуда он родом. Юный Вито поступает работать в бакалейную лавку Аббандандо. В восемнадцать лет он женится, и на третий год брака у него появляется сын Сантино, которого все ласково называют Сонни, а затем и другой — Фредерико, Фредди....
Детектив
Современная проза
Поиск по книгам:


Голосование
Голосуем за наиболее понравившееся произведение Марио Пьюзо

ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск