Главное меню
Криминальный детектив
Фотогалерея
Марио Пьюзо
(Mario Puzo)
(1920—1999)

55

головки ребенка. Она не отвела взгляда, когда их глаза встретились. Ни один мускул на ее лице не дрогнул.

        Когда дверь за ним захлопнулась, он услышал ее голос – тихий, но резкий. Она чтото говорила мужу. На улице, обернувшись, он увидел ее за окном в освещенной комнате: она стояла над мужем, держа на руках ребенка.

       

Глава 12

       

        Вольф ел холодный ужин покрестьянски: брал длинную кровяную колбасу и складным ножом отрезал от нее здоровенные аппетитные куски, потом отрезал ломоть от лежащей перед ним буханки серого хлеба. Немецкая девушка Урсула, с которой он жил, и ее отец брали колбасу и хлеб после него. Перед каждым стояла жестянка американского пива, и они время от времени наполняли свои стаканы.

        – Тебе когда надо уходить? – спросила Урсула. Это была миниатюрная смугловатая девушка с непокорным нравом. Ему нравилось ее укрощать.

        Он уже пустил по инстанциям заявление о вступлении в брак, и именно поэтому ему позволили переехать в дом ее отца. Были и другие соображения.

        – Мне нужно встретиться с Моской в «Ратскелларе» через час, – сказал Вольф, взглянув на часы, которые после войны он снял с польского беженца. «С дохлого полячишки», – подумал Вольф.

        – Не нравится мне этот парень, – сказала Урсула. – Он такой невоспитанный. Не понимаю, что в нем нашла эта девчонка.

        Вольф отрезал очередной кусок колбасы и сказал шутливо:

        – Да то же, что и ты во мне.

        Урсула вспыхнула:

        – Вы, чертовы американцы, считаете, что мы готовы на все изза ваших продуктов! Только попробуй обращаться со мной так же, как твои америкашки обращаются со своими девушками! Еще посмотрим, соглашусь ли я. Вмиг вылетишь из дома!

        Ее отец, жуя вязкий хлеб, произнес укоризненно:

        – Урсула, Урсула! – но сказал это по привычке, думая о чемто постороннем.

        Покончив с ужином, Вольф пошел в спальню и набил свой объемистый кожаный портфель сигаретами, шоколадом и сигарами. Он достал все это из шкафа, единственный ключ от которого всегда носил с собой. Он уже собирался уходить, когда в комнату вошел отец Урсулы.

        – Вольфганг! Пока ты не ушел, можно тебя на пару слов? – Отец всегда держался с ним вежливо и уважительно, ни на минуту не забывая, что любовник его дочери – американец. И Вольфу это нравилось.

        Отец повел его в холодный амбар, располагавшийся в задней комнате этой полуподвальной квартиры. Отец распахнул дверь и патетически произнес.

        – Ты только посмотри!

        С деревянных балок свисали голые кости окороков с видневшимися коегде тонюсенькими темными полосками мяса, коротенькие хвостики колбас и похожий на месяц в последней четверти остаток сырной головы.

        – Надо чтото делать, Вольфганг, – сказал отец, – наши запасы истощились. Совсем истощились.

        Вольф вздохнул. Интересно, куда этот старый гад все дел? Они же оба прекрасно понимают, что никто это не мог съесть. Да целый полк не сумел бы нанести этому погребу такой урон! И всякий раз, когда старик его облапошивал, он думал с мрачной усмешкой: ну погоди, вот мы с Урсулой окажемся в Штатах, я вас проучу обоих. Старик надеется, что его завалят посылками. Хрен тебе собачий! Вольф склонил голову, словно обдумывая эту проблему.

        – Хорошо! – сказал он. Они вернулись в спальню, и он дал старику пять блоков сигарет. – Это все, что я могу дать. В течение нескольких месяцев больше не будет. – И добавил строго:

        – У меня намечается крупное дельце.

        – Не беспокойся, – сказал отец. – Этого хватит надолго. Мы с дочкой стараемся жить очень экономно, и ты это знаешь, Вольфганг.

        Вольф, соглашаясь, кивнул и в то же время восхитился про себя хладнокровием старика: этот старый ворюга уже, наверное, сколотил себе на нем состояние!

        Прежде чем выйти из комнаты, Вольф вытащил свой тяжелый «вальтер» из ящика письменного стола и сунул в карман пальто. Этот жест всегда производил впечатление на отца Урсулы, внушая ему уважение к любовнику дочери, что тоже нравилось Вольфу.

        Когда они выходили из спальни, старик доверительно и поотечески положил Вольфу руку на плечо.

        – На следующей неделе я получу большую партию коричневого и серого габардина. Я закажу для тебя несколько прекрасных костюмов – это будет мой подарок. И если ктото из твоих друзей захочет купить, я уступлю

 

Интересные материалы о писателе


Иерархия, насилие, жестокость и доброта (по книге Марио Пьюзо "Крёстный отец") Художественная литература - это прежде всего отражение жизни. И как в жизни, любое художественное произведение содержит насилие в той или иной форме. "Описаний насилия в литературе, пожалуй, не избежать. Даже в детских книжках на козлика нападают серые волки с весьма плачевными для первого последствиями, Карабас-Барабас мучает кукол, а похождения Колобка кончаются трагической гибел...

Давным-давно дон Корлеоне усвоил истину, что общество то и дело готово оскорбить тебя, и надо мириться с этим, уповая на то, что в свой час настанет пора посчитаться с каждым, пусть даже самым могущественным из обидчиков. Дон владел миллионами, но много ли найдется миллионеров, способных пойти на неудобства для себя, чтобы помочь другому?...

Вито Андолини было двенадцать лет, когда убили его отца, не поладившего с сицилийской мафией. Поскольку мафия охотится и за сыном, Вито отсылают в Америку. Там он меняет фамилию на Корлеоне — по названию деревни, откуда он родом. Юный Вито поступает работать в бакалейную лавку Аббандандо. В восемнадцать лет он женится, и на третий год брака у него появляется сын Сантино, которого все ласково называют Сонни, а затем и другой — Фредерико, Фредди....
Детектив
Современная проза
Поиск по книгам:


Голосование
Голосуем за наиболее понравившееся произведение Марио Пьюзо

ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск