Главное меню
Криминальный детектив
Фотогалерея
Марио Пьюзо
(Mario Puzo)
(1920—1999)

62

– А вот и наш Вольфганг с другом, о котором он нам рассказывал.

        В знак приветствия она помахала им обоим тонкой изящной рукой, уронив при этом журнал на пол.

        Вольф выскользнул из пальто и поставил портфель рядом со своим стулом.

        – Итак, – обратился он к светловолосому, – чем порадуешь, Хонни?

        – Ах, – ответила женщина, – ты, наверное, смеешься над нами. Нам ничего не удалось выяснить, – говорила она это Вольфу, но смотрела на Моску. Ее голос был удивительно мелодичным, мурлыкающим и, казалось, подслащал все, что она произносила. Моска закурил, ощутив, как его лицо против воли напряглось от желания, возбужденного в нем взглядом этих предельно откровенных глаз и воспоминанием о руке, которая обожгла его кожу кратким прикосновением. И все же, присмотревшись к ней повнимательнее сквозь сигаретный дым, он отметил про себя, что она уродлива: невзирая на тщательный макияж, она не могла скрыть свой хищный рот и жестокий прищур голубых глаз.

        – Это не выдумка, – говорил Вольф. – Я знаю точно. Мне нужно только найти контакт с нужными людьми. Кто мне поможет установить такой контакт, получит приличное вознаграждение.

        – А это и впрямь твой богатенький приятель? – спросил с улыбкой светловолосый.

        Моска заметил, что у него лицо все в веснушках, которые делали его похожим на подростка.

        Вольф расхохотался и ответил:

        – Перед вами сидит парень, у которого есть пять тысяч блоков. – Он произнес эти слова шутовски, подпустив в них почти неподдельную зависть. Моска, веселясь в глубине души, одарил обоих немцев чарующей улыбкой, словно он уже подогнал к дверям их дома грузовик, полный сигарет. Они улыбнулись ему в ответ. «Вы, немецкие сволочи, лыбиться будете потом», – подумал он.

        Открылась дверь в соседнюю комнату, и вошел еще один немец – худой, в темном строгом костюме. За его спиной Моска увидел обеденный стол, покрытый белоснежной скатертью с крахмальными салфетками, поблескивающими столовыми приборами и высокими стаканами.

        Светловолосый сказал:

        – Пожалуйста, присоединяйтесь к нашему позднему ужину. Что касается твоего дела, Вольфганг, я ничем не могу тебе помочь. Но, несомненно, твой приятель, обладающий таким богатством в виде сигарет, сможет оказать мне услуги в других предприятиях, не имеющих отношения к армейским купонам.

        Моска отозвался важным голосом:

        – Вполне вероятно, – и улыбнулся, а все рассмеялись, словно он очень удачно сострил, и отправились в столовую.

        Лакей внес блюдо, на котором были разложены ломтики красноватой ветчины – такую можно было достать только на интендантских складах американской армии. На серебряном блюде лежал белый американский хлеб. Хлеб был подогрет.

        Вольф намазал кусок хлеба маслом и, подняв брови, с нескрываемым восхищением сказал:

        – Я вижу, хлеб вам подают еще до того, как он поступает на американский интендантский склад.

        Светловолосый, широко улыбаясь, сделал неопределенный жест. Лакей внес несколько бутылок вина, и Моска, мучимый жаждой после долгих хождений по городу, залпом осушил свой бокал. Светловолосый посмотрел на него иронически и сразу же изобразил на лице удовольствие.

        – О! – воскликнул он. – Человек в моем вкусе! Не то что ты, Вольфганг, вечно часами мусолишь одну рюмку. Теперь ты понимаешь, почему у него есть пять тысяч блоков, а у тебя их нет?

        Вольф усмехнулся и возразил насмешливо:

        – Это, мой друг, весьма слабая психология. Ты забыл, с какой скоростью я ем. – И стал класть в свою тарелку ветчину с блюда, а потом потянулся к другому блюду, где лежала по меньшей мере дюжина разных сортов колбас. Он положил себе умеренную порцию сыра и салата, взглянул на светловолосого и спросил:

        – Ну, Хонни, так что ты теперь скажешь?

        Хонни со сверкающими на веснушчатом лице голубыми глазами прокричал жизнерадостно:

        – А теперь я скажу только одно: приятного аппетита!

        Рыжая засмеялась, за ней остальные, потом она склонилась под стол и стала кормить огромного пса на полу. Она дала ему изрядный кус ветчины и взяла у лакея деревянную миску, куда вылила литровую бутылку цельного молока. Наклоняясь, она как бы случайно провела рукой по бедру Моски, а когда поднималась; оперлась о него. Она сделала это совершенно естественно, даже не пытаясь

 

Интересные материалы о писателе


Иерархия, насилие, жестокость и доброта (по книге Марио Пьюзо "Крёстный отец") Художественная литература - это прежде всего отражение жизни. И как в жизни, любое художественное произведение содержит насилие в той или иной форме. "Описаний насилия в литературе, пожалуй, не избежать. Даже в детских книжках на козлика нападают серые волки с весьма плачевными для первого последствиями, Карабас-Барабас мучает кукол, а похождения Колобка кончаются трагической гибел...

Давным-давно дон Корлеоне усвоил истину, что общество то и дело готово оскорбить тебя, и надо мириться с этим, уповая на то, что в свой час настанет пора посчитаться с каждым, пусть даже самым могущественным из обидчиков. Дон владел миллионами, но много ли найдется миллионеров, способных пойти на неудобства для себя, чтобы помочь другому?...

Вито Андолини было двенадцать лет, когда убили его отца, не поладившего с сицилийской мафией. Поскольку мафия охотится и за сыном, Вито отсылают в Америку. Там он меняет фамилию на Корлеоне — по названию деревни, откуда он родом. Юный Вито поступает работать в бакалейную лавку Аббандандо. В восемнадцать лет он женится, и на третий год брака у него появляется сын Сантино, которого все ласково называют Сонни, а затем и другой — Фредерико, Фредди....
Детектив
Современная проза
Поиск по книгам:


Голосование
Голосуем за наиболее понравившееся произведение Марио Пьюзо

ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск