Главное меню
Криминальный детектив
Фотогалерея
Марио Пьюзо
(Mario Puzo)
(1920—1999)

85

окей.

        – Да хрен ли ты знаешь? – с пьяной злобой спросил вдруг Эдди. – Просидел восемь лет в концлагере без бабы. Хрен ли ты знаешь?

        Лео ответил тихо и презрительно:

        – Я знаю одно. Ты сам отсюда никогда не выберешься.

        Эдди обалдело посмотрел на него.

        – Ты прав, – сказал он. – Черт тебя побери, но ты прав. Я же написал жене, чтобы она приезжала с ребенком, и все – иначе мне вечно придется торчать на этом проклятом континенте. Она моя единственная надежда. Но она спит со своим шефом и думает, что я об этом не знаю. Но ято ее вычислил!

        Лео сказал Моске:

        – Может быть, я поеду с тобой. Впрочем, кто знает, что к тому времени случится. Не могу же я тут оставаться вечно. Может быть, наши делишки на черном рынке дадут нам какуюникакую прибыль, и мы сможем вместе начать свой бизнес, а ты еще и в колледже будешь учиться – как тебе такая перспектива?

        – Это правильно, – вмешался Эдди. – Откройте с Лео бизнес, и ты не прогадаешь, Уолтер. – Он улыбнулся и увидел, что они его не поняли, а может, и не услышали, потому что под действием спиртного его язык еле ворочался. Ему стало стыдно. – Да вы, ребята, фантазируете, – добавил он и догадался, что разозлился потому, что они вот планируют чтото вместе и собираются его тут бросить, без всякого, правда, злого умысла, а просто полагая, что ему тут суждено остаться. И вдруг ему стало их обоих жалко. Лео – изза его наивных представлений об окружающем мире, Моску – изза того, что тот, испытывая неодолимую ярость, что бушует под маской его внешне бесстрастного и надменного смуглого лица, ведет, как ему кажется, нескончаемую битву со всем и вся, битву с единственной целью сохранить хоть какуюто связь с миром, хоть какуюто опору в жизни, цепляясь за тонкую, непрочную ниточку… И еще Эдди охватила глубокая пьяная жалость к самому себе. И, к удивлению Лео и Моски, он уронил голову на стол и зарыдал. Через мгновение он уснул.

       

Глава 17

       

        Тучный Вольф с трудом спустился в подвальную квартиру и утомленно вздохнул, радуясь, что наконецто укрылся от палящего летнего солнца.

        Он сегодня изрядно устал: после месячного отпуска у него накопилось много работы. Они с женой ездили в Баварию к ее сестре – это был их последний визит перед отъездом в Штаты. Он пошел прямо на кухню, где Урсула готовила ужин.

        – У них родился мальчик, – сообщил он.

        Урсула, обернувшись к нему, радостно воскликнула:

        – Да это же здорово! Гелла как раз и хотела мальчика. Она уже выписалась из госпиталя?

        Я хочу навестить ее.

        – Она родила сразу же после нашего отъезда, – продолжал Вольф. – У нее были преждевременные. Она уже три недели как дома. – И подумал: они же едва знакомы, а Урсула так за нее рада. У него всегда теплело на душе при известии о рождении у когото из знакомых ребенка. Он сам очень хотел детей – вот только все устроится и… Дети – единственная надежная штука на свете. Он уж научит их, как постоять за себя. Его дети будут самые смекалистые в округе, они будут знать, что почем в этой жизни.

        – Ничего не слышно о наших брачных документах? – спросила Урсула.

        – Они еще не вернулись из Франкфурта, – ответил Вольф.

        Это было ложью. Все бумаги уже лежали в столе его рабочего кабинета на военновоздушной базе. Но, если бы Урсула об этом узнала, она стала бы настаивать на немедленном оформлении брака, и им бы пришлось уехать из Германии спустя месяц после бракосочетания. Но он хотел здесь задержаться еще на несколько месяцев, чтобы довести до конца свои дела.

        За спиной раздался голос отца Урсулы:

        – А, Вольфганг, наконецто вернулся!

        Вольф обернулся.

        – Тебе звонили. Надо срочно связаться с человеком по имени Хонни.

        Старик вернулся из амбара, любовно прижимая к груди здоровенный кусок окорока. Он положил его на кухонный стол и стал отрезать тонкие ломтики, чтобы пожарить на них картошку.

        Что хорошо, то хорошо, подумал Вольф с кривой усмешкой, старик – неплохой помощник в доме. И спросил:

        – Этот человек просил чтонибудь передать?

        – Нет, – ответил отец Урсулы. – Но он сказал, что дело неотложное и важное.

        Вольф пошел к себе в спальню и набрал номер.

        На другом конце провода сказали: «Алло» – и он узнал голос Хонни.

        – Это Вольфганг.

 

Интересные материалы о писателе


Иерархия, насилие, жестокость и доброта (по книге Марио Пьюзо "Крёстный отец") Художественная литература - это прежде всего отражение жизни. И как в жизни, любое художественное произведение содержит насилие в той или иной форме. "Описаний насилия в литературе, пожалуй, не избежать. Даже в детских книжках на козлика нападают серые волки с весьма плачевными для первого последствиями, Карабас-Барабас мучает кукол, а похождения Колобка кончаются трагической гибел...

Давным-давно дон Корлеоне усвоил истину, что общество то и дело готово оскорбить тебя, и надо мириться с этим, уповая на то, что в свой час настанет пора посчитаться с каждым, пусть даже самым могущественным из обидчиков. Дон владел миллионами, но много ли найдется миллионеров, способных пойти на неудобства для себя, чтобы помочь другому?...

Вито Андолини было двенадцать лет, когда убили его отца, не поладившего с сицилийской мафией. Поскольку мафия охотится и за сыном, Вито отсылают в Америку. Там он меняет фамилию на Корлеоне — по названию деревни, откуда он родом. Юный Вито поступает работать в бакалейную лавку Аббандандо. В восемнадцать лет он женится, и на третий год брака у него появляется сын Сантино, которого все ласково называют Сонни, а затем и другой — Фредерико, Фредди....
Детектив
Современная проза
Поиск по книгам:


Голосование
Голосуем за наиболее понравившееся произведение Марио Пьюзо

ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск