Главное меню
Криминальный детектив
Фотогалерея
Марио Пьюзо
(Mario Puzo)
(1920—1999)

87

искать другого компаньона.

        Вольф уже стоял у двери, но при этих словах Моски резко обернулся к нему, и его белое лицо исказила гримаса ярости.

        – Что за хреновину ты несешь, Уолтер? – воскликнул Вольф. – Мы всю зиму трудились как проклятые, и вот теперь, когда все на мази, ты даешь задний ход! Это очень нехорошо, Уолтер.

        Так не пойдет.

        Моска с ехидной усмешкой смотрел на возбужденногневное лицо Вольфа. Возникшее вдруг чувство презрения к алчному толстяку было хорошим поводом для самооправдания: онто понимал, что подложил Вольфу большую свинью своим отказом. Но он даже злорадствовал, что этот тестолицый гад оказался в полном дерьме.

        – Какого черта, Вольф! – сказал он. – Мы же не гангстеры. Ну, была идея. Может, я бы и занялся этим делом полгода назад. А теперь у меня жена, ребенок, мне о них надо думать. Случись что со мной, что они будут делать? К тому же мои брачные бумаги уже на подходе. Мне теперь не нужны эти деньги.

        Вольф едва сдерживал клокочущий гнев.

        – Послушай, Уолтер, – продолжал он более дружелюбно. – Через тричетыре месяца ты возвращаешься в Штаты. Возможно, ты, пока сидел здесь, накопил тысчонку, возможно, ты наварил еще тысчонку на черном рынке. Тысчонку, которую я помог тебе наварить, Уолтер. А в Штатах тебе придется раскошелиться на дом, тебе надо будет искать работу, тебе нужно будет то и се.

        Бабки тебе понадобятся! – И потом, подпустив обиды в голос, он добавил с искренней горечью:

        – Ты нечестно себя ведешь, Уолтер. Я ведь тоже остаюсь в проигрыше. Мне уже поздно искать нового компаньона. Мне нужен человек, которому я могу доверять. Пойдем, Уолтер, делото плевое, тебе нечего беспокоиться – полицейские нас не повяжут. И с каких это пор ты стал бояться какихто вонючих фрицев?

        – Я – пас, – сказал Моска, и снова отпил из банки. Он провел ладонью по животу и сказал:

        – Ох, ну и жара!

        – Твою мать! – Вольф ударил кулаком по двери. – Стоило тебе только снюхаться с этим еврейчиком, не говоря уже о блядуне Эдди, как ты растерял всю свою храбрость. Я был о тебе лучшего мнения, Уолтер.

        Моска поставил пустую пивную банку на комод.

        – Слушай, Вольф, не трогай моих друзей. Ни слова о них больше. А теперь о деле. Вольф, ты же пройдоха хоть куда, я же знаю, что ты уже получил брачные бумаги. И теперь ты можешь обстряпать это дельце и рвануть в Штаты. А мне еще тут сидеть три или четыре месяца. Фрицев я не боюсь, но, если дело выгорит, мне же на улицу нельзя будет нос высунуть. Тут надо или сразу сваливать из Бремена, или перестрелять всех свидетелей, как только мы получим деньги. Я не могу сделать ни того, ни другого. Я не собираюсь все лето ходить и оглядываться – даже за миллион «зеленых». – Он помолчал и добавила – По правде, Вольф, мне очень неприятно, что так вышло.

        Вольф уставился на дверь и качал головой так, словно удостоверился в том, о чем уже давно догадывался, и, вспомнив тот давний случай, когда адъютант в офицерском клубе заставил Моску дать задний ход, сказал:

        – Знаешь, Уолтер, я ведь могу в одну секунду заложить вас – тебя и Геллу. Я просто подам рапорт в военную полицию. Что ты нарушаешь закон военной администрации и проживаешь вместе с немцами в одном доме. И еще есть коечто, о чем можно упомянуть в этом рапорте.

        К его изумлению, Моска только расхохотался ему в лицо:

        – О господи, Вольф, попей пивка и катись отсюда к чертовой матери! Я еще могу поиграть с тобой в гангстеров, но, прошу тебя, этого не трогай. Я же не из тех пленных фрицев, кого ты брал на понт!

        Вольф попытался придать своему лицу угрожающее выражение, но Моска всем видом излучал непоколебимую уверенность; его худое лицо с тонкими губами было исполнено силы, а взгляд темных глаз был таким серьезным, что Вольфу осталось только вздохнуть и слабо улыбнуться.

        – Эх, сукин ты сын! – сказал Вольф, сдаваясь. – Дайка мне пива. – И добавил печально, качая головой:

        – Банка пива стоимостью в пять тысяч. – И, приложившись к банке, стал обдумывать свою месть Моске за его предательство. Но Вольф понял, что ничего не сможет сделать. Если донести на Моску в военную полицию и тут же смыться в Штаты, то этим доносом он никакой выгоды для себя не извлечет, зато возникнет опасность, что Моска ему рано или

 

Интересные материалы о писателе


Иерархия, насилие, жестокость и доброта (по книге Марио Пьюзо "Крёстный отец") Художественная литература - это прежде всего отражение жизни. И как в жизни, любое художественное произведение содержит насилие в той или иной форме. "Описаний насилия в литературе, пожалуй, не избежать. Даже в детских книжках на козлика нападают серые волки с весьма плачевными для первого последствиями, Карабас-Барабас мучает кукол, а похождения Колобка кончаются трагической гибел...

Давным-давно дон Корлеоне усвоил истину, что общество то и дело готово оскорбить тебя, и надо мириться с этим, уповая на то, что в свой час настанет пора посчитаться с каждым, пусть даже самым могущественным из обидчиков. Дон владел миллионами, но много ли найдется миллионеров, способных пойти на неудобства для себя, чтобы помочь другому?...

Вито Андолини было двенадцать лет, когда убили его отца, не поладившего с сицилийской мафией. Поскольку мафия охотится и за сыном, Вито отсылают в Америку. Там он меняет фамилию на Корлеоне — по названию деревни, откуда он родом. Юный Вито поступает работать в бакалейную лавку Аббандандо. В восемнадцать лет он женится, и на третий год брака у него появляется сын Сантино, которого все ласково называют Сонни, а затем и другой — Фредерико, Фредди....
Детектив
Современная проза
Поиск по книгам:


Голосование
Голосуем за наиболее понравившееся произведение Марио Пьюзо

ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск