Главное меню
Криминальный детектив
Фотогалерея
Марио Пьюзо
(Mario Puzo)
(1920—1999)

88

поздно отомстит.

        Нет, придется сматывать удочки – и все. Что ж, он добыл на черном рынке целое состояние – несколько коробочек бриллиантов, и еще имелась приличная сумма наличными. Зачем рисковать и ставить свое благополучие под угрозу?

        Он вздохнул и допил пиво. Трудно упускать из рук такую прекрасную возможность. Он понимал, что у него никогда не хватит запала провернуть подобную операцию в одиночку. Ну ладно, – думал он, – придется надыбать побольше сигарет, где только возможно, пошмонаю по всей базе – буду скупать по дешевке, толкать подороже. Так можно наварить тысячу «зеленых».

        Вольф протянул Моске руку.

        – Ну, забудем все, – сказал он. Он теперь испугался, как бы Моска не воспринял слишком серьезно его угрозу – ему очень не хотелось последние недели в Германии чувствовать себя неуютно. – Извини, что я пытался тебе угрожать, но, знаешь, потерять такие бабки… Забудь, что я тебе наговорил.

        Они пожали друг другу руки.

        – Ладно! – сказал Моска. Он проводил Вольфа до двери и сказал ему на прощанье:

        – Может, тебе удастся обделать это дельце самому.

        Когда Моска вернулся в гостиную, обе женщины посмотрели на него вопросительно: они слышали, как злобно разговаривал с ним Вольф. Ребенок уже успокоился и спал.

        – Ваш друг так быстро ушел, – сказала фрау Заундерс.

        – Он приходил мне коечто сообщить, – ответил Моска и обратился к Гелле, которая одновременно вязала и читала:

        – Вольф скоро женится.

        Он получил бумаги.

        Гелла оторвала взгляд от книги и рассеянно сказала:

        – Да? – И снова склонила бледное худое лицо над книгой, пробормотав:

        – Надеюсь, что и наши скоро придут.

        Моска отправился в спальню за очередной банкой пива и жестянкой соленых орешков. Вернувшись, он предложил женщинам орешки. Они набрали полные пригоршни.

        – А пива не хотите? – спросил он.

        Те отрицательно покачали головами, продолжая читать.

        Так они и сидели: Моска пил пиво, Гелла вязала, фрау Заундерс читала. Этим летом Гелла подстриглась очень коротко; ее острые скулы были туго обтянуты тонкой бледной кожей, через всю щеку тянулась голубая жилка. Комнату наполняло тихое спокойствие летнего вечера, в открытое окно врывался легкий прохладный ветерок и трепал цветастые занавески.

        Моска внимательно смотрел на обеих женщин.

        Одна годилась ему в матери, другая была матерью его ребенка, и в коляске лежал его сын. Он лениво делал эти простейшие умозаключения, потому что пиво нагнало на него дремоту. Мысли его стали путаться…

        Однажды, очень давно, он надел каску, взял винтовку и на кораблях, грузовиках, на броне танков совершил путешествие по Северной Африке, Англии, Франции, Бельгии, Нидерландам, преследуя и убивая врагов. И даже теперь это не казалось ему ошибкой, глупостью или даже какойто дурацкой шуткой. Это просто казалось странным.

        Ну и чертовщина, думал он, ну и чертовщина.

        Странно, что эти мысли пришли ему в голову сейчас. Он взял еще пригоршню орешков и чуть было не пронес их мимо рта – несколько орешков покатилось по полу. Он едва не засыпал.

        Моска встал и подошел к окну, чтобы подставить разгоряченное тело прохладному ветерку.

        Нетвердой походкой он приблизился к коляске, посмотрел на малыша и громко, торжественно произнес:

        – Ну и чертовщина!

        Обе женщины улыбнулись.

        – Пожалуй, уложука я тебя в постель, – сказал Гелла и добавила, обращаясь к фрау Заундерс:

        – Он впервые за все время взглянул на ребенка. Ты что, Уолтер, все еще не веришь, что стал отцом?

        – Это он почувствует, когда родится второй, – сказала фрау Заундерс.

        Моска не сводил с малыша глаз. Теперь это было уже не уродливое существо: морщинки на лице разгладились и кожа побелела. Женщины снова принялись за чтение. Моска вернулся к окну.

        – Что это ты сегодня беспокойный? – спросила Гелла, не отрываясь от вязания.

        – Я не беспокойный, – ответил Моска. Это было правдой. Он словно просто изучал эту комнату, в первый раз разглядывая ее так внимательно. Он снова подошел к коляске и стал смотреть на спящего ребенка. Теперь он уже больше похож на человека, подумал Моска. И сказал Гелле:

        – Может, сходим завтра в загородный клуб? Посидим на лужайке с коляской, я куплю тебе хотдог и мороженое. Послушаем

 

Интересные материалы о писателе


Иерархия, насилие, жестокость и доброта (по книге Марио Пьюзо "Крёстный отец") Художественная литература - это прежде всего отражение жизни. И как в жизни, любое художественное произведение содержит насилие в той или иной форме. "Описаний насилия в литературе, пожалуй, не избежать. Даже в детских книжках на козлика нападают серые волки с весьма плачевными для первого последствиями, Карабас-Барабас мучает кукол, а похождения Колобка кончаются трагической гибел...

Давным-давно дон Корлеоне усвоил истину, что общество то и дело готово оскорбить тебя, и надо мириться с этим, уповая на то, что в свой час настанет пора посчитаться с каждым, пусть даже самым могущественным из обидчиков. Дон владел миллионами, но много ли найдется миллионеров, способных пойти на неудобства для себя, чтобы помочь другому?...

Вито Андолини было двенадцать лет, когда убили его отца, не поладившего с сицилийской мафией. Поскольку мафия охотится и за сыном, Вито отсылают в Америку. Там он меняет фамилию на Корлеоне — по названию деревни, откуда он родом. Юный Вито поступает работать в бакалейную лавку Аббандандо. В восемнадцать лет он женится, и на третий год брака у него появляется сын Сантино, которого все ласково называют Сонни, а затем и другой — Фредерико, Фредди....
Детектив
Современная проза
Поиск по книгам:


Голосование
Голосуем за наиболее понравившееся произведение Марио Пьюзо

ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск