Главное меню
Криминальный детектив
Фотогалерея
Марио Пьюзо
(Mario Puzo)
(1920—1999)

90

похлопав Геллу по ботинку, сказал:

        – Привет, малышка.

        Гелла улыбнулась ему и продолжала читать «Старз энд страйпс», тихо проговаривая английские слова.

        – Я получил письмо от жены, – сказал Эдди Кэссин. – Она не приедет. – Он помолчал. – Это ее последнее слово, – сказал он, и его изящный рот исказила торжествующая улыбка. – Она выходит замуж за своего шефа. Я же говорил тебе, что она с ним трахается. А ято ничего и не знал.

        Догадывался чисто интуитивно. Как тебе моя интуиция, Уолтер?

        Моска понял, что Эдди сегодня здорово напьется.

        – Да ладно тебе, Эдди! Ты же абсолютно не семейный человек.

        – Но мог бы им стать, – ответил Эдди невозмутимо. – Я мог бы попытаться. – И он указал пальцем на кремовую коляску, ярким пятном светлевшую посреди зеленого ковра травы. – Ты же не семейный человек, да вот пытаешься им стать.

        Моска засмеялся.

        – Я учусь, – сказал он.

        Они сидели молча.

        – Может, сходим сегодня вечерком в «Ратскеллар»? – спросил Эдди.

        – Нет, – ответил Моска. – У нас есть дома что выпить. Приходи сам.

        – Знаешь, мне надо постоянно быть в движении. – Эдди поднялся на ноги. – Я не могу торчать у вас в квартире весь вечер. – И он зашагал прочь, стараясь держаться подальше от мишеней.

        Моска лег, упершись затылком в колени Геллы и обратив лицо к умирающим лучам холодного солнца. Он забыл спросить у Эдди про свои брачные бумаги. Пора бы им вернуться.

        Он думал о возвращении домой, о том, как он войдет в квартиру, увидит мать, познакомит ее со своей женой, покажет ей ребенка. Глория вышла замуж (он усмехнулся при этой мысли), так что беспокоиться нечего. Вот чудно, что он опять возвращается, – теперь это легче, чем раньше.

        Глядя на неловко натягивающих луки стрелков и на выпущенные ими стрелы, он вспомнил пожилого солдата на ферме за линией фронта. На этой ферме показывали кино резервистам – зрители сидели на бревнах. Тому солдату было, пожалуй, под сорок, думал Моска. Зажав между коленями шестилетнего французика, он аккуратно расчесывал ему на пробор вьющиеся кудри и пытался заставить чубчик лежать волной. Потом он причесал двух других – девочку и мальчика, тоже держа их у себя между коленями и осторожно поворачивая из стороны в сторону. Закончив их причесывать, старый солдат дал им по шоколадке и взял свою винтовку…

        Моска рассеянно глядел на лужайку с гомонящими детьми, и ему почемуто казалось, что сейчас на ум приходят очень важные события из его прошлой жизни. Он напряг память и вспомнил солдатанегра, который швырял банки с ананасовым соком из кузова грузовика, мчащегося мимо колонн усталых пехотинцев. Они брели от моря туда, откуда доносилась канонада тяжелых орудий, которая заставляла их морально подготовиться к предстоящему бою, – так воскресный колокол приуготовляет дух к единению с господом. И по мере их продвижения канонада становилась все громче и звонче, уханье орудий все оглушительнее, хлопки выстрелов автоматических винтовок звучали словно минорные аккорды, и перед самым финалом, перед их приобщением к ритуалу тела и души, словно перед вхождением в храм… Но тут он отвлекся и мысленно ощутил прохладную с жестяным привкусом свежесть ананасового сока, вспомнил остановку в пути, краткий привал, во время которого они передавали друг другу вскрытую банку. И перенесся с той дороги на другую дорогу – залитую лунным светом улицу во французской деревушке, где каменные домики тонули во мраке, а у их стен стояли хорошо различимые во тьме грузовики, джипы и огромные тягачи. В конце деревенской улочки стоял танк, покрытый только что выстиранным бельем, которое оставили сушиться под луной.

        От сухого звона тетивы и легкого свиста рассекающих воздух стрел, казалось, пробудился легкий вечерний ветер. Гелла оторвалась от книги, Моска нехотя встал.

        – Хочешь чегонибудь на дорожку? – спросил он у нее.

        – Нет, – ответила Гелла. – Мне уже некуда.

        К тому же чтото зуб опять разболелся.

        Моска только теперь увидел, что у нее чуть посинела кожа нижней челюсти.

        – Я попрошу Эдди, чтобы он сводил тебя к дантисту на базе.

        Они собрали разбросанные по траве вещи и погрузили все в коляску. Малыш спал. Они пошли к трамвайной остановке. Когда трамвай подошел, Моска схватил сильными длинными

 

Интересные материалы о писателе


Иерархия, насилие, жестокость и доброта (по книге Марио Пьюзо "Крёстный отец") Художественная литература - это прежде всего отражение жизни. И как в жизни, любое художественное произведение содержит насилие в той или иной форме. "Описаний насилия в литературе, пожалуй, не избежать. Даже в детских книжках на козлика нападают серые волки с весьма плачевными для первого последствиями, Карабас-Барабас мучает кукол, а похождения Колобка кончаются трагической гибел...

Давным-давно дон Корлеоне усвоил истину, что общество то и дело готово оскорбить тебя, и надо мириться с этим, уповая на то, что в свой час настанет пора посчитаться с каждым, пусть даже самым могущественным из обидчиков. Дон владел миллионами, но много ли найдется миллионеров, способных пойти на неудобства для себя, чтобы помочь другому?...

Вито Андолини было двенадцать лет, когда убили его отца, не поладившего с сицилийской мафией. Поскольку мафия охотится и за сыном, Вито отсылают в Америку. Там он меняет фамилию на Корлеоне — по названию деревни, откуда он родом. Юный Вито поступает работать в бакалейную лавку Аббандандо. В восемнадцать лет он женится, и на третий год брака у него появляется сын Сантино, которого все ласково называют Сонни, а затем и другой — Фредерико, Фредди....
Детектив
Современная проза
Поиск по книгам:


Голосование
Голосуем за наиболее понравившееся произведение Марио Пьюзо

ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск