Главное меню
Криминальный детектив
Фотогалерея
Марио Пьюзо
(Mario Puzo)
(1920—1999)

94

ручку.

        Дверь была заперта.

        – Старуха Майер чтото перепутала, – сказал Моска. – Он, должно быть, кудато ушел.

        Они пошли в комнату Моски. Он разделся и отправился мыться. Он полежал в ванне, выкурил сигарету, потом быстро вымылся. Войдя в комнату, он увидел, что Гелла отдыхает на кровати и одной рукой держится за щеку.

        – Что случилось? – спросил Моска.

        – Зуб разболелся, – ответила Гелла. – Это изза конфет и мороженого.

        – Завтра сходим к дантисту, – сказал Моска.

        – Да нет, скоро пройдет, – ответила Гелла. – Раньше уже так бывало.

        Моска стал одеваться, а она надела его влажный халат и пошла в ванную.

        Зашнуровывая ботинки, Моска услышал, что ктото ходит в комнате Лео. Сначала он подумал, что это, возможно, местный немецворишка, и крикнул громко:

        – Лео?

        Через некоторое время ему ответил Лео через стену:

        – Это я.

        Моска вышел, и Лео открыл ему дверь. Когда он вошел, Лео уже спешил обратно в постель.

        – Что же ты не зашел? – спросил Моска.

        Лео сел на кровать и повернулся, чтобы лечь, и тут Моска увидел его лицо: под глазом красовался огромный синяк, на лбу была ссадина. Лицо раздулось и заплыло.

        Моска молча подошел к столу, сел и закурил сигару. Ему наконец стало ясно, что произошло, ведь вчера он видел заголовки в «Старз энд страйпс». Только вчера изза выпитого он не придал этому значения.

        В газете опубликовали фотографии корабля, причалившего в Гамбурге. Корабль был переполнен людьми. Под фотографией была помещена статья о том, как на этом корабле бывшие узники концлагерей пытались отплыть в Палестину. Но британское командование перехватило корабль и заставило его пришвартоваться в Гамбурге. Однако пассажиры отказались высаживаться, и тогда их силой стали сгонять на берег солдаты.

        Моска тихо спросил:

        – Ты видел, что было в Гамбурге?

        Лео кивнул. Моска, попыхивая сигарой, стал обдумывать события последних дней – теперь он понял, почему Лео не заглянул к ним и почему не ответил на их стук в дверь.

        – Мне уйти? – спросил он у Лео.

        – Нет, – ответил тот. – Посиди немного.

        – Тебя избили английские моряки?

        Лео кивнул.

        – Я попытался вступиться за человека, которого они волокли с корабля. И получил вот это. – Он потрогал свое лицо.

        Моска заметил, что заплывшая щека Лео неподвижна, словно лицевые мускулы были парализованы.

        – Как это случилось?

        Лео уклончиво ответил:

        – Ты же читал в газете.

        Моска нетерпеливо взмахнул рукой:

        – Так как же всетаки?

        Лео сел на кровати, не в силах вымолвить ни слова. Вдруг слезы брызнули у него из глаз. Щека сильно задергалась, и он схватился за нее, чтобы унять тик. Он выкрикнул:

        – Мой отец был не прав! Он оказался не прав!

        Моска молчал. Через некоторое время Лео отдернул руку от лица. Щека перестала дергаться.

        Лео сказал:

        – Они стали избивать при мне того человека и потащили его по палубе к трапу. Я хотел их остановить и просто оттолкнул одного. А другой мне сказал: «Ну ладно, жидовская морда, тогда получай ты!» – Лео мастерски изобразил простонародный английский выговор. – Я упал и увидел, что немцыдокеры хохочут надо мной, над нами. И тогда я подумал об отце. Я подумал, что бы он сказал, увидев своего сына в это мгновение. Что бы он сказал?

        Моска медленно произнес:

        – Я же говорил: тут тебе не место. Слушай, я уеду в Штаты, как только получу разрешение на женитьбу. Ходят слухи, что военновоздушную базу прикроют, так что я в любом случае останусь без работы. Поехали с нами.

        Лео обхватил голову руками. Это предложение не вызвало у него никаких эмоций – ни чувства благодарности, ни желания согласиться.

        – А что, евреи могут себя чувствовать в Америке в полной безопасности? – спросил Лео с горечью.

        – Думаю, да, – ответил Моска.

        – Ты так только думаешь?

        – Сейчас никто не может ничего гарантировать, – ответил Моска.

        Лео ничего не сказал. Он думал об английских солдатах в шерстяных мундирах, о тех самых, кто плакал, освобождая его и его товарищей из лагеря, о тех, кто снимал с себя одежду, делился с ним едой. Он тогда уверился в правоте своего отца, который считал, что человек по природе добр, что человека легче подвигнуть к жалости и любви, нежели

 

Интересные материалы о писателе


Иерархия, насилие, жестокость и доброта (по книге Марио Пьюзо "Крёстный отец") Художественная литература - это прежде всего отражение жизни. И как в жизни, любое художественное произведение содержит насилие в той или иной форме. "Описаний насилия в литературе, пожалуй, не избежать. Даже в детских книжках на козлика нападают серые волки с весьма плачевными для первого последствиями, Карабас-Барабас мучает кукол, а похождения Колобка кончаются трагической гибел...

Давным-давно дон Корлеоне усвоил истину, что общество то и дело готово оскорбить тебя, и надо мириться с этим, уповая на то, что в свой час настанет пора посчитаться с каждым, пусть даже самым могущественным из обидчиков. Дон владел миллионами, но много ли найдется миллионеров, способных пойти на неудобства для себя, чтобы помочь другому?...

Вито Андолини было двенадцать лет, когда убили его отца, не поладившего с сицилийской мафией. Поскольку мафия охотится и за сыном, Вито отсылают в Америку. Там он меняет фамилию на Корлеоне — по названию деревни, откуда он родом. Юный Вито поступает работать в бакалейную лавку Аббандандо. В восемнадцать лет он женится, и на третий год брака у него появляется сын Сантино, которого все ласково называют Сонни, а затем и другой — Фредерико, Фредди....
Детектив
Современная проза
Поиск по книгам:


Голосование
Голосуем за наиболее понравившееся произведение Марио Пьюзо

ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск