Главное меню
Криминальный детектив
Фотогалерея
Марио Пьюзо
(Mario Puzo)
(1920—1999)

97

и с любопытством стали разглядывать ее, отметив про себя, что этот уродливый американец с грубыми замашками и свирепым лицом выбрал себе очень миленькую девушку – высокую, худенькую, которая была полной противоположностью той, кого они рисовали в своем воображении.

        Они прошли в глубь территории базы, миновав множество дорожек, ведущих к ангарам и взлетнопосадочным полосам, обогнули административное здание и наконец добрались до длинного низкого барака, где располагался медпункт базы.

        В сверкающем белизной стен зубоврачебном кабинете, как и в черном кожаном кресле, никого не было. Вошел немецврач в белом халате. Он сказал:

        – Капитан Эдлок попросил меня принять вас.

        Он сейчас занят. Прошу вас, – и указал Гелле на кресло.

        Сняв шляпку с вуалью, она подала ее Моске, потом приложила ладонь к вспухшей щеке, словно желая скрыть ее от посторонних глаз, и села в кресло. Моска стоял рядом, и она схватила его за руку. Увидев опухоль, немец прищурился. Он помог ей раскрыть рот пошире, надавив решительно, но осторожно на нижнюю челюсть. Он долго рассматривал полость рта, потом повернулся к Моске и сказал:

        – Пока инфекция не выйдет, нельзя трогать.

        Воспаление захватило всю десну и дошло до кости. Ей нужно колоть пенициллин и делать горячие компрессы. Когда опухоль спадет, я удалю корень зуба.

        Моска спросил:

        – Вы можете делать ей уколы?

        Немец пожал плечами:

        – Я не могу. Пенициллин выдается только американским врачам, которые имеют право им пользоваться. Позвать капитана Эдлока?

        Моска кивнул, и немец вышел.

        Гелла улыбнулась Моске, словно извиняясь за причиненное ею беспокойство, но смогла выдавить лишь беспомощную полуулыбку. Моска улыбнулся и сказал:

        – Все в порядке.

        Он положил шляпку с вуалью на стул.

        Ждали они долго. Наконец появился капитан Эдлок. Это был полноватый молодой человек с добродушным лицом. Китель сидел на нем мешковато, галстук был распущен, воротник рубашки расстегнут.

        – Ну, давайте посмотрим, – сказал он приветливо и запустил пальцы Гелле в рот. – Да, боюсь, мой помощник прав, – и он кивнул в сторону застывшего в дверях немца, – ей надо колоть пенициллин и делать компрессы. Когда опухоль сойдет, мы все сделаем без труда.

        Моска, заранее зная ответ, все же спросил:

        – Вы можете дать ей пенициллин? – и понял, что произнес этот вопрос злобно и грубо и что сам вопрос был сформулирован не правильно. Он почувствовал, как Гелла сильно сжала его ладонь.

        – Увы, увы, – покачал головой капитан Эдлок. – Вы же сами знаете. Я готов ради вас нарушить инструкцию, но если я это сделаю, то все солдаты начнут водить ко мне своих девчонок.

        А за пенициллин мы строго отчитываемся.

        – У меня скоро будут готовы брачные бумаги, – сказал Моска. – Это обстоятельство не меняет дела?

        – Увы, – сказал капитан Эдлок. Моска понял, что тот искренне сожалеет. Капитан задумался. – Вот что, как только ваши документы вернутся подписанными из Франкфурта, дайте мне знать – я смогу обеспечить ей полный курс лечения. Не будем дожидаться оформления брака. Я и сам не хочу терять время на формальности, когда тут такое серьезное заражение.

        Гелла надела шляпку и вуаль, пробормотала слова благодарности немцу. Тот похлопал ее по плечу и сказал Моске:

        – Постоянно делайте компрессы. Возможно, опухоль опадет и так. Если станет хуже, отвезите ее в немецкий госпиталь.

        Когда они выходили из кабинета, Моска заметил у пожилого немцадантиста выражение озабоченности на лице, словно здесь к Гелле отнеслись довольно легкомысленно.

        Вернувшись в управление гражданского персонала, он все рассказал Эдди. Гелла сидела за столом Моски.

        Эдди кипятился:

        – Слушай, сходи ты к адъютанту и поговори с ним: может, удастся поторопить Франкфурт с этими бумагами?

        Моска обратился к Гелле:

        – Посидишь тут или хочешь пойти домой?

        – Я подожду, – ответила она, – но не задерживайся. – Она пожала ему руку, ее ладонь была влажной от пота.

        – Тебе точно хорошо? – спросил он.

        Она кивнула, и Моска ушел.

        Адъютант разговаривал по телефону: в голосе вежливые интонации, открытое простодушное лицо выражало уважение к неодушевленному инструменту. Он слегка кивнул Моске, давая понять, что скоро

 

Интересные материалы о писателе


Иерархия, насилие, жестокость и доброта (по книге Марио Пьюзо "Крёстный отец") Художественная литература - это прежде всего отражение жизни. И как в жизни, любое художественное произведение содержит насилие в той или иной форме. "Описаний насилия в литературе, пожалуй, не избежать. Даже в детских книжках на козлика нападают серые волки с весьма плачевными для первого последствиями, Карабас-Барабас мучает кукол, а похождения Колобка кончаются трагической гибел...

Давным-давно дон Корлеоне усвоил истину, что общество то и дело готово оскорбить тебя, и надо мириться с этим, уповая на то, что в свой час настанет пора посчитаться с каждым, пусть даже самым могущественным из обидчиков. Дон владел миллионами, но много ли найдется миллионеров, способных пойти на неудобства для себя, чтобы помочь другому?...

Вито Андолини было двенадцать лет, когда убили его отца, не поладившего с сицилийской мафией. Поскольку мафия охотится и за сыном, Вито отсылают в Америку. Там он меняет фамилию на Корлеоне — по названию деревни, откуда он родом. Юный Вито поступает работать в бакалейную лавку Аббандандо. В восемнадцать лет он женится, и на третий год брака у него появляется сын Сантино, которого все ласково называют Сонни, а затем и другой — Фредерико, Фредди....
Детектив
Современная проза
Поиск по книгам:


Голосование
Голосуем за наиболее понравившееся произведение Марио Пьюзо

ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск