Главное меню
Криминальный детектив
Фотогалерея
Марио Пьюзо
(Mario Puzo)
(1920—1999)

92

насчет того, как отрывать комуто яйца. Но я могу помочь ему.

        Кристиан мог видеть, что Оракул и Джордж Гринвелл не понимают о чем он говорит. Но Лоуренс Салентайн и Луис Инч слегка улыбнулись.

        – Это несущественно, – нетерпеливо заметил Луис Инч, – и не имеет отношения к нашей сегодняшней встрече.

        – И какова же, черт побери, цель этой встречи? – спросил Кристиан.

        Ответил ему Лоуренс Салентайн. Он говорил ровным, спокойным голосом, к которому прибегал при любой конфронтации.

        – Сейчас очень трудное время, – начал он, – я даже думаю, опасное время. Мы все, собравшиеся здесь, стоим за то, чтобы отстранить президента на тридцать дней. Завтра вечером на специальном заседании конгресс будет голосовать. Отказ вицепрезидента Дю Пре подписать декларацию затрудняет дело, но не исключает. Было бы очень полезно, если бы вы, как член личного штаба президента, подписали. Вот о чем мы вас просим.

        Кристиан настолько удивился, что не нашелся что ответить.

        – Я согласен с этим предложением, – вмешался Оракул. – Для Кеннеди лучше, если он не будет лично заниматься проблемой заложников. Его действия сегодня совершенно неразумны и продиктованы жаждой мести. Кристиан, я умоляю тебя прислушаться к этим людям.

        – Никогда, – отрезал Кристиан и обратился непосредственно к Оракулу. – Как вы можете участвовать в этом? Как вы можете выступать против меня?

        – Я не против тебя, – отрицательно покачал головой Оракул.

        – Кеннеди не может, – вступил в разговор Лоуренс Салентайн, – уничтожить пятьдесят миллиардов долларов только потому, что переживает личную трагедию. Демократия не для этого существует.

        К Кристиану вернулось самообладание, и он принялся спокойно их убеждать.

        – Это неправда. Фрэнсис Кеннеди обосновал свое решение. Он не хочет, чтобы похитители неделями морочили нам голову, мелькая на телеэкранах ваших станций, мистер Салентайн, и превращая Соединенные Штаты в посмешище. И вы хотите теперь вести с ними переговоры? Вы хотите освободить убийцу Папы? И вы называете себя патриотами? Вы утверждаете, что беспокоитесь за судьбу страны? Вы просто кучка лицемеров.

        Впервые заговорил Джордж Гринвелл:

        – А как насчет остальных заложников? Вы хотите пожертвовать ими?

        – Да, – не задумываясь, выпалил Кристиан, помолчал и потом добавил. – Я думаю, что путь, избранный президентом – это лучший шанс сохранить им жизнь.

        – Берт Оудик, – продолжал Джордж Гринвелл, – как вы знаете, находится сейчас в Шерабене. Он заверил нас, что сумеет убедить похитителей и султана освободить оставшихся заложников.

        – Я слышал, – презрительно возразил Кристиан, – как он заверял президента, что Терезе Кеннеди не причинят никакого вреда. А она мертва.

        – Мистер Кли, – сказал Лоуренс Салентайн, – мы можем спорить об этих второстепенных деталях до второго пришествия. У нас нет на это времени. Мы надеялись, что вы присоединитесь к нам и этим облегчите дело. Уверяю вас, это должно быть сделано, будет сделано, вне зависимости от того, согласны вы или нет. Но зачем обострять борьбу? Почему не послужить президенту, работая вместе с нами?

        – Не морочьте мне голову, – холодно глянул на него Кристиан Кли. – Позвольте сказать вам, я знаю, что вы обладаете немалым весом в этой стране, весом, который противоречит конституции. Как только кризис завершится, мое учреждение займется расследованием вашей бурной деятельности.

        Джордж Гринвелл вздохнул. Грубая и бессмысленная ярость молодого человека досаждала старику его опыта и возраста. Он обратился к Кристиану:

        – Мистер Кли, мы благодарим вас за то, что вы приехали. Надеюсь, что между нами не останется личной вражды. Мы действуем, чтобы помочь нашей стране.

        – Вы действуете, чтобы спасти Оудику его пятьдесят миллиардов долларов, – ответил Кристиан. И тут его осенило. Эти люди на самом деле вовсе не надеялись завербовать его. Это была просто попытка его запугать, чтобы он занял нейтральную позицию. Он ощутил в них страх. Они боялись его, потому что он обладает властью и, что еще важнее, волей. И единственным человеком, который мог предостеречь их насчет него, был Оракул.

        Все молчали. Потом заговорил Оракул:

        – Ты можешь ехать. Я знаю, что тебе надо возвращаться. Звони мне и рассказывай, что происходит. Держи меня в курсе.

        Кристиан, возмущенный предательством Оракула, обратился к нему:

        – Вы должны были предупредить меня.

        Оракул покачал головой.

        – Тогда бы ты не приехал, и я не смог бы убедить моих друзей в том, что ты не подпишешь. Я должен был предоставить эту возможность, – он помолчал. – Я провожу тебя.

        Перед тем как выйти, Кристиан обернулся к членам Сократова клуба и произнес.

        – Джентльмены, я прошу вас, не позволяйте конгрессу сделать это.

        От него исходила такая угроза, что никто не промолвил

 

Интересные материалы о писателе


Иерархия, насилие, жестокость и доброта (по книге Марио Пьюзо "Крёстный отец") Художественная литература - это прежде всего отражение жизни. И как в жизни, любое художественное произведение содержит насилие в той или иной форме. "Описаний насилия в литературе, пожалуй, не избежать. Даже в детских книжках на козлика нападают серые волки с весьма плачевными для первого последствиями, Карабас-Барабас мучает кукол, а похождения Колобка кончаются трагической гибел...

Давным-давно дон Корлеоне усвоил истину, что общество то и дело готово оскорбить тебя, и надо мириться с этим, уповая на то, что в свой час настанет пора посчитаться с каждым, пусть даже самым могущественным из обидчиков. Дон владел миллионами, но много ли найдется миллионеров, способных пойти на неудобства для себя, чтобы помочь другому?...

Вито Андолини было двенадцать лет, когда убили его отца, не поладившего с сицилийской мафией. Поскольку мафия охотится и за сыном, Вито отсылают в Америку. Там он меняет фамилию на Корлеоне — по названию деревни, откуда он родом. Юный Вито поступает работать в бакалейную лавку Аббандандо. В восемнадцать лет он женится, и на третий год брака у него появляется сын Сантино, которого все ласково называют Сонни, а затем и другой — Фредерико, Фредди....
Детектив
Современная проза
Поиск по книгам:


Голосование
Голосуем за наиболее понравившееся произведение Марио Пьюзо

ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск