Главное меню
Криминальный детектив
Фотогалерея
Марио Пьюзо
(Mario Puzo)
(1920—1999)

180

себе в рот. Так они какоето время сидели молча.

        Потом Оракул сделал попытку улыбнуться – едва заметное движение губ, омертвевшая кожа на лице почти не шевелилась.

        – Ты попал в хорошенькую историю с твоим чокнутым другом Кеннеди, – произнес он.

        Это вульгарное словечко, вырвавшееся словно из уст невинного ребенка, заставило Кристиана улыбнуться. Интересно, подумал он, является ли признаком дряхлости и умственного распада то, что Оракул, никогда в жизни не сквернословивший, теперь так свободно ругается? Он съел сандвич, запил его чаем и только после этого поинтересовался:

        – Какую историю вы имеете в виду? У меня их полно.

        – Я говорю об атомной бомбе, – сказал Оракул. Остальное не так важно. Тебя обвиняют в том, что ты несешь ответственность за убийство тысяч граждан этой страны. Похоже есть какието улики против тебя, но я не хочу верить, что ты мог оказаться настолько глупым. Бесчеловечным – да, ведь вы все погрязли в политике. Так ты действительно сделал это?

        На лице старика было не осуждение, а одно только любопытство.

        – Меня удивляет то, – сказал Кристиан Кли, – что они так быстро вышли на меня.

        – Человеческий разум предрасположен к пониманию зла, – отозвался Оракул. – Ты удивлен, потому что в человеке, творящем зло, есть определенная наивность. Он считает свой поступок настолько ужасным, что другому человеку невозможно в него поверить. Это первое, что приходит им в голову. Зло вовсе не является тайной, тайна – это любовь.

        Он помолчал, затем сделал попытку вновь заговорить, но устало откинувшись в кресле, задремал с полузакрытыми глазами.

        – Вы должны понять, – оправдывался Кристиан, – что позволить чемуто случиться гораздо легче, чем совершить поступок. Имел место кризис, конгресс собирался подвергнуть Фрэнсиса Кеннеди импичменту. И я на какоето время подумал, что если только атомная бомба взорвется, весь ход событий изменится. В этот момент я приказал Питеру Клуту не допрашивать Грессе и Тиббота, сказав, что у меня есть время самому допросить их. Как видите, эта мысль посещала меня, и все так и произошло.

        – Подлей мне еще горячего чая и отрежь кусочек пирога, – попросил Оракул. Он положил пирог в рот; к его губам, напоминающем шрам, прилипли крошки. – А как насчет показаний Питера Клута, что ты вернулся и допрашивал их? Что ты вынудил из них информацию и не стал предпринимать никаких мер?

        – Они еще дети, – вздохнул Кристиан. – Я выжал их до дна за пять минут. Вот почему я не разрешил Клуту допрашивать их. Но я не хотел, чтобы бомба взорвалась. Просто было слишком поздно.

        Оракул засмеялся, издавая странные звуки наподобие «кхе, кхе, кхе».

        – Это ты сейчас так говоришь, – вымолвил он. – Ты про себя уже тогда решил, что дашь бомбе взорваться. Еще до того, как приказал Клуту не допрашивать их. Такое за одну секунду не решается, и ты запланировал все заранее.

        Кристиан Кли слегка вздрогнул. То, что сказал Оракул было правдой. Но как старик прокрутил это в своем мозгу? Кли сказал:

        – Я объясню, как это произошло. Я не был уверен, что будет взрыв, иначе предотвратил бы его. Я просто цеплялся за надежду, что ситуация Кеннеди както разрешится.

        – Во имя спасения твоего героя Фрэнсиса Кеннеди, человека, который может поджечь весь мир. – Оракул положил на столик пачку тонких гаванских сигар, Кристиан взял одну и закурил. – Тебе повезло, – продолжал Оракул. – Большинство погибших были ненужными людьми, пьяницы, бездомные, воры. Так что это не такое уж преступление в истории человечества.

        – Фрэнсис действительно развязал мне руки, – произнес Кристиан Кли.

        Эти слова заставили Оракула нажать кнопку на ручке своей каталки, так что спинка кресла поднялась, и его фигура выпрямилась и напряглась.

        – Твой святой президент? – прокряхтел Оракул. – Он находится в плену собственного лицемерия, и все Кеннеди до него. Он никогда бы не смог принять участие в подобном.

        – Может, я просто пытаюсь найти оправдание, – сказал Кристиан. – У меня нет конкретных доказательств, но не забывайте, что я очень близко знаю Фрэнсиса, мы почти как братья. Я попросил его дать приказ отделу медицинского расследования прибегнуть к химическому воздействию на мозг, что немедленно решило бы всю проблему с атомной бомбой, и Фрэнсис отказался подписать такое разрешение.

 

Интересные материалы о писателе


Иерархия, насилие, жестокость и доброта (по книге Марио Пьюзо "Крёстный отец") Художественная литература - это прежде всего отражение жизни. И как в жизни, любое художественное произведение содержит насилие в той или иной форме. "Описаний насилия в литературе, пожалуй, не избежать. Даже в детских книжках на козлика нападают серые волки с весьма плачевными для первого последствиями, Карабас-Барабас мучает кукол, а похождения Колобка кончаются трагической гибел...

Давным-давно дон Корлеоне усвоил истину, что общество то и дело готово оскорбить тебя, и надо мириться с этим, уповая на то, что в свой час настанет пора посчитаться с каждым, пусть даже самым могущественным из обидчиков. Дон владел миллионами, но много ли найдется миллионеров, способных пойти на неудобства для себя, чтобы помочь другому?...

Вито Андолини было двенадцать лет, когда убили его отца, не поладившего с сицилийской мафией. Поскольку мафия охотится и за сыном, Вито отсылают в Америку. Там он меняет фамилию на Корлеоне — по названию деревни, откуда он родом. Юный Вито поступает работать в бакалейную лавку Аббандандо. В восемнадцать лет он женится, и на третий год брака у него появляется сын Сантино, которого все ласково называют Сонни, а затем и другой — Фредерико, Фредди....
Детектив
Современная проза
Поиск по книгам:


Голосование
Голосуем за наиболее понравившееся произведение Марио Пьюзо

ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск