Главное меню
Криминальный детектив
Фотогалерея
Марио Пьюзо
(Mario Puzo)
(1920—1999)

59

обожди немного, потом извинись и скажи, что ты должен выйти в уборную. Нет, лучше попроси разрешения выйти. Они ни о чем не догадаются. Но как только выйдешь оттуда, не теряй времени. Не садись снова за стол, сразу начинай стрелять. В голову. Два выстрела по черепам, ноги в руки – и на улицу.

        Сонни слушал с напряженным вниманием.

        – Я хочу, чтобы пистолет положил самый надежный человек, – сказал он Клеменца. – Я не хочу, чтобы мой брат вышел из сортира с членом в руках.

        Клеменца ответил, подчеркивая каждое слово:

        – Пистолет будет там.

        – Окэй, – сказал Сонни. – Начинайте двигаться.

        Тессио и Клеменца ушли.

        – Я должен отвезти Майка в НьюЙорк? – спросил Хаген.

        – Нет, – ответил Сонни. – Ты мне необходим здесь. Как только Майк кончит, наступит наш черед, и ты мне будешь нужен. Наши газетчики уже готовы?

        – Я накормлю их информацией в тот момент, когда об убийстве станет известно, – ответил Хаген.

        Сонни встал, подошел к Майклу и пожал ему руку.

        – Окэй, мальчик, – сказал он ему. – Я сам поговорю с матерью и объясню, почему ты не пришел попрощаться. При первой возможности дам знать твоей девушке. Окэй?

        – Окэй, – ответил Майкл. – Когда, ты думаешь, я смогу вернуться?

        – Не раньше, чем через год, – ответил Сонни.

        – Дон способен действовать быстрее, но на это не рассчитывай, Майк, – добавил Хаген. – Момент твоего возвращения зависит от многих факторов. В какой степени, например, мы сумеем ввести в заблуждение прессу? Насколько полиция будет заинтересована в том, чтобы скрыть детали убийства? Как отреагируют другие семейства? Здесь будет очень жарко, и это единственное, в чем мы можем быть абсолютно уверены.

        Майкл пожал руку Хагена.

        – Сделай все, что в твоих силах, – сказал он. – Мне не хочется прожить еще три года вне дома.

        – Еще не поздно отказаться, Майк, – проговорил Хаген. – Мы сумеем найти когонибудь другого. Можно обсудить другие возможности. Например, я не совсем уверен, что мы обязаны убить Солоццо.

        Майкл засмеялся.

        – Мы можем убедить себя в чем угодно – сказал он. – Но впервые мы приняли правильное решение. Я жил без забот, пришло время расплачиваться.

        – Сломанная челюсть не должна ожесточить тебя, – сказал Хаген. – МакКлуски идиот, и это был бизнес, а не сведение личных счетов.

        Во второй раз лицо Майкла Корлеоне поразительно напомнило ему дона.

        – Том, не позволяй ни кому насмехаться над собой. Каждый кусок дерьма, который человек вынужден съедать – личное дело. Они называют это бизнесом. Окэй. Но это так же личное дело, как и ад. И знаешь, у кого я этому научился? У дона. У моего отца. Если градом било его друга, старик считал это личным оскорблением. И именно это сделало его великим. Великим доном. Он, подобно богу, все считает своим делом. Ему знакомо каждое перышко, выпавшее из хвоста птицы, и он знает, куда оно упало. Верно? Я пришел поздно, но пойду я до конца. Верно, черт побери, сломанную челюсть я считаю личным для себя оскорблением; верно, к покушению на отца я не могу отнестись, как к деловому спору. – Он засмеялся. – Скажи старику, что всему этому я выучился у него и что я рад возможности отблагодарить его за все, что он мне дал. Он был хорошим отцом, – он остановился, потом задумчиво добавил. – Знаешь, Том, я не могу припомнить, чтобы он меня когдалибо бил. И Сонни тоже. И Фредо. И, разумеется, Конни – на нее он даже не кричал. Скажи мне правду, Том, скольких людей, потвоему, дон убил или приказал убить?

        Том Хаген повернулся к нему.

        – Одной вещи ты выучился не у него. Тому, как ты сейчас разговариваешь. Есть вещи, которые надо делать и которые ты делаешь, но о которых ты никогда не говоришь. Ты не пытаешься их оправдать. Ты просто делаешь. Потом забываешь о них.

        Майкл сморщил в гневе лицо. Голос его, однако, прозвучал тихо.

        – Как консильори ты согласен с тем, что опасно для дона и всей семьи оставлять Солоццо в живых?

        – Да, – ответил Хаген.

        – Окэй, – сказал Майкл. – Значит, я должен убить его.

        Майкл Корлеоне стоял возле ресторана Джека Демпси на Бродвее и ждал. Он посмотрел на часы. Было без пяти минут восемь. Солоццо пунктуален. Майкл позаботился о том, чтобы прибыть на место раньше времени. Он находился здесь около четверти часа.

        Всю дорогу из ЛонгБича он старался забыть все, что сказал Хагену. Ведь если

 

Интересные материалы о писателе


Иерархия, насилие, жестокость и доброта (по книге Марио Пьюзо "Крёстный отец") Художественная литература - это прежде всего отражение жизни. И как в жизни, любое художественное произведение содержит насилие в той или иной форме. "Описаний насилия в литературе, пожалуй, не избежать. Даже в детских книжках на козлика нападают серые волки с весьма плачевными для первого последствиями, Карабас-Барабас мучает кукол, а похождения Колобка кончаются трагической гибел...

Давным-давно дон Корлеоне усвоил истину, что общество то и дело готово оскорбить тебя, и надо мириться с этим, уповая на то, что в свой час настанет пора посчитаться с каждым, пусть даже самым могущественным из обидчиков. Дон владел миллионами, но много ли найдется миллионеров, способных пойти на неудобства для себя, чтобы помочь другому?...

Вито Андолини было двенадцать лет, когда убили его отца, не поладившего с сицилийской мафией. Поскольку мафия охотится и за сыном, Вито отсылают в Америку. Там он меняет фамилию на Корлеоне — по названию деревни, откуда он родом. Юный Вито поступает работать в бакалейную лавку Аббандандо. В восемнадцать лет он женится, и на третий год брака у него появляется сын Сантино, которого все ласково называют Сонни, а затем и другой — Фредерико, Фредди....
Детектив
Современная проза
Поиск по книгам:


Голосование
Голосуем за наиболее понравившееся произведение Марио Пьюзо

ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск