Главное меню
Криминальный детектив
Фотогалерея
Марио Пьюзо
(Mario Puzo)
(1920—1999)

69

приза.

        Джонни Фонтена рассердился.

        – О чем, черт побери, ты говоришь? Фильм еще не смонтирован, и никто его не видел. Дон понятия не имеет о производстве фильмов. Ты пролетел три тысячи миль, чтобы сказать мне это?

        Он был настолько потрясен, что на глазах его показались слезы.

        – Джонни, я тоже не имею понятия о процессе работы над фильмами, – озабоченным тоном сказал Хаген. – Я всегонавсего мальчик на побегушках. Мы с доном много раз говорили о тебе. Он чувствует, что ты все еще нуждаешься в его помощи, и он хочет наладить твою жизнь раз и навсегда. И я здесь, чтобы сдвинуть дело с мертвой точки. Но ты должен начать взрослеть, Джонни. Перестань думать о себе, как о певце или актере. Начни думать, что ты сильный человек.

        Джонни Фонтена засмеялся и наполнил свой стакан.

        – Если не получу Оскара, силы у меня будет не больше, чем у моих дочерей. Голос мой пошел к черту. Вернись он, я мог бы сделать несколько шагов. Аа… К черту. А с чего крестный взял, что я не получу приз? Окэй, верю, что он знает. Он никогда не ошибался.

        Хаген зажег сигарету.

        – Нам стало известно, что Джек Вольтц не собирается истратить на выставление твоей кандидатуры ни гроша. Он, по сути, заявил всем членам жюри, что не желает видеть тебя обладателем Оскара. Кроме того, он делает все, чтобы голоса были отданы другому парню. Он дает всевозможные взятки: должности, деньги, красоток, словом – все. Он пытается делать это, не нанося вреда фильму.

        Джонни Фонтена пожал плечами. Он наполнил свой стакан виски.

        – Значит, я погиб, – сказал он.

        Хаген презрительно посмотрел на него.

        – Пьянство не поможет твоему голосу, – сказал он.

        – Хрен с ним. И с тобой тоже.

        – Лицо Хагена сделалось вдруг гладким и безучастным.

        – Окэй, я буду вести дела на чисто деловой основе.

        Джонни Фонтена поставил свой стакан и сел напротив Хагена.

        – Я сожалею о том, что сказал, Том, – произнес он извиняющимся тоном. – Боже, как я сожалею! Я выливаю на тебя все это, потому что хочу удушить этого ублюдка Джека Вольтца и боюсь сказать плохое слово про моего крестного. Поэтому я и сержусь на тебя.

        На его глаза навернулись слезы. Он швырнул стакан с виски в стену, но толстое стекло не сломалось, а подкатилось к его ногам. Джонни бросил на него гневный взгляд и рассмеялся.

        – О, Иисус Христос, – сказал он.

        Затем пересек комнату и уселся напротив Хагена.

        – Знаешь, долгое время я мог делать все, что заблагорассудится. После развода с Джинни многое усложнилось. Я потерял голос. Мои пластинки перестали покупать. Мне не давали роли в кино. Крестный рассердился на меня, отказывался говорить со мной по телефону и принимать у себя дома, когда я приезжал в НьюЙорк. Ты был тем парнем, который преграждал мне дорогу к нему, и я винил тебя во всех смертных грехах, но мне было хорошо известно, что без приказа дона ты не сделал бы этого. Но на него сердиться невозможно. Это то же самое, что сердиться на бога. Поэтому я проклинал тебя. Но ты всегда был прав. И чтобы доказать искренность моего раскаяния, я принимаю твой совет. Ни капли алкоголя, пока ко мне не вернется голос. Окэй?

        Раскаяние было искренним. Хаген был готов простить Джонни. В этом тридцатипятилетнем парне чтото есть, иначе дон не любил его так.

        – Забудь, Джонни, – сказал он.

        Хаген был смущен глубиной раскаяния Джонни и мыслью о том, что может восстановить дона против себя. Впрочем, дон сам решает, кому оказать милость, а кого наказать.

        – Положение не так уж безнадежно, Джонни. Дон уверен, что сможет уничтожить все преграды, воздвигаемые перед тобой Вольтцем и что ты получишь приз Академии. Но он считает, что это не решит всех твоих проблем. Дон хочет знать, достаточно ли крепкие яйца у тебя, чтобы стать самостоятельным продюсером и делать свои фильмы от начала до конца.

        – Каким образом, черт побери, он раздобудет для меня приз? – недоверчиво спросил Джонни.

        – Почему ты с такой легкостью веришь в то, что Вольтц может все это организовать, а крестный отец – нет? – резким тоном спросил Хаген. – Для осуществления второй части нашей сделки я должен заручиться твоим доверием. Твой крестный намного сильнее Джека Вольтца. Он властелин, вернее, властелин властелинов всех рабочих организаций кинопромышленности, он хозяин всех членов жюри. Разумеется, и ты должен быть на высоте

 

Интересные материалы о писателе


Иерархия, насилие, жестокость и доброта (по книге Марио Пьюзо "Крёстный отец") Художественная литература - это прежде всего отражение жизни. И как в жизни, любое художественное произведение содержит насилие в той или иной форме. "Описаний насилия в литературе, пожалуй, не избежать. Даже в детских книжках на козлика нападают серые волки с весьма плачевными для первого последствиями, Карабас-Барабас мучает кукол, а похождения Колобка кончаются трагической гибел...

Давным-давно дон Корлеоне усвоил истину, что общество то и дело готово оскорбить тебя, и надо мириться с этим, уповая на то, что в свой час настанет пора посчитаться с каждым, пусть даже самым могущественным из обидчиков. Дон владел миллионами, но много ли найдется миллионеров, способных пойти на неудобства для себя, чтобы помочь другому?...

Вито Андолини было двенадцать лет, когда убили его отца, не поладившего с сицилийской мафией. Поскольку мафия охотится и за сыном, Вито отсылают в Америку. Там он меняет фамилию на Корлеоне — по названию деревни, откуда он родом. Юный Вито поступает работать в бакалейную лавку Аббандандо. В восемнадцать лет он женится, и на третий год брака у него появляется сын Сантино, которого все ласково называют Сонни, а затем и другой — Фредерико, Фредди....
Детектив
Современная проза
Поиск по книгам:


Голосование
Голосуем за наиболее понравившееся произведение Марио Пьюзо

ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск