Главное меню
Криминальный детектив
Фотогалерея
Марио Пьюзо
(Mario Puzo)
(1920—1999)

106

жена поставила перед ним тарелку с небольшим бифштексом и несколькими листочками шпината, окропленными желтым оливковым маслом. Он не испытывал особого пристрастия к еде. Кончив есть, Америго выпил чашку кофе и выкурил еще одну сигарету «кэмел». За кофе он думал о своей несчастной дочери. Она никогда не будет такой, как была. Красота ее вернулась, но в глазах остался взгляд испуганного зверька, и это он не мог вынести. Поэтому и послал ее на некоторое время в Бостон. Время залечит раны. Боль и страх, как мы знаем, не столь конечны, как смерть. Работа сделала его оптимистом.

        Он едва успел допить кофе, как в гостиной зазвонил телефон. Когда он был дома, жена не подходила к телефону.

        – Алло, – тихим и вежливым голосом сказал он.

        Голос на втором конце провода был напряженным и строгим.

        – Говорит Том Хаген. Я звоню по просьбе дона Корлеоне.

        Америго Бонасера показалось, что кофе киснет у него в желудке, и он почувствовал легкую тошноту. Прошло более года со времени, когда он сделался должником дона, и мысль о том, что долг придется отдавать, малопомалу затушилась в сознании. Вид превратившихся в кровавое месиво бандитов так обрадовал его, что он на все был готов для дона. Но время расправляется с благодарностью с еще большей скоростью, чем с красотой. Дрожащим голосом Америго Бонасера ответил:

        – Да, понимаю. Я слушаю.

        Его удивил холод в голосе Хагена. Консильори хоть и не был итальянцем, всегда говорил вежливым тоном, теперь же его голос звучал грубо и торопливо.

        – Ты должен оказать дону услугу, – сказал Хаген. – Он не сомневается, что ты возвратишь долг и обрадуешься предоставленной тебе возможности это сделать. Не ранее, чем через час, возможно – позднее, он придет в твою контору и попросит тебя о помощи. Будь там. Пусть не будет никого из работников. Пошли их домой. Если ты возражаешь, говори теперь, и я передам это дону Корлеоне. У него имеются и другие друзья, способные оказать ему эту услугу.

        В страхе Америго Бонасера едва не закричал в трубку:

        – Как ты мог подумать, что я откажу крестному отцу? Разумеется, я сделаю все, что он попросит. Я не забыл про свой долг. Сейчас же пойду в свою контору. Сию секунду.

        Голос Хагена несколько смягчился, но все еще звучал странно.

        – Спасибо, – сказал он. – Дон никогда в тебе не сомневался. Вопрос исходил от меня. Исполни сегодня ночью его просьбу, и в беде ты всегда можешь придти ко мне.

        Это еще больше напугало Америго Бонасера.

        – Дон сам придет этой ночью? – пробормотал он.

        – Да, – ответил Хаген.

        – Значит он полностью оправился от ран? Слава богу, – сказал Бонасера.

        На втором конце провода долго молчали, потом Хаген тихо сказал:

        – Да.

        Послышался щелчок и раздались короткие гудки. Бонасера покрылся испариной. Он вошел в спальню, сменил рубашку и прополоскал рот, но решил не бриться и не менять галстук. Он позвонил в контору и приказал своему служащему остаться с семьей усопшего и воспользоваться передним залом. Сам он будет занят в лаборатории. Когда работник начал задавать вопросы, Бонасера резко оборвал его.

        Он надел костюм, и жена, которая все еще продолжала есть, удивленно посмотрела на него.

        – У меня много работы, – сказал он. Жена, увидев его лицо, не стала расспрашивать. Бонасера вышел на улицу и направился к своей конторе.

        Здание, в котором располагалась контора, стояло одиноко на большом пустыре и было окружено высокой живой изгородью. С улицы к зданию вела узкая дорога, достаточно, правда, широкая для карет скорой помощи и катафалков. Бонасера отворил ворота и оставил их открытыми. Потом обогнул здание и вошел в широкую дверь. Он видел посетителей, которые входили в парадную дверь.

        Много лет назад, когда Бонасера откупил контору у собиравшегося выйти на пенсию могильщика, там было крыльцо с десятком ступеней, по которым приходилось вскарабкиваться прежде, чем посетители попадали в зал. Это составляло настоящую проблему. Старики и инвалиды были не в состоянии сами подняться в зал, и прежний могильщик приспособил для них подъемную платформу. Ей же пользовались и для подъема гробов. Америго Бонасера нашел это решение проблемы неприглядным и распорядился изменить весь фасад здания, убрать крыльцо и вместо него построить пологую лестницу.

        В задней части здания, отделенной от передней залами погребения и прочной

 

Интересные материалы о писателе


Иерархия, насилие, жестокость и доброта (по книге Марио Пьюзо "Крёстный отец") Художественная литература - это прежде всего отражение жизни. И как в жизни, любое художественное произведение содержит насилие в той или иной форме. "Описаний насилия в литературе, пожалуй, не избежать. Даже в детских книжках на козлика нападают серые волки с весьма плачевными для первого последствиями, Карабас-Барабас мучает кукол, а похождения Колобка кончаются трагической гибел...

Давным-давно дон Корлеоне усвоил истину, что общество то и дело готово оскорбить тебя, и надо мириться с этим, уповая на то, что в свой час настанет пора посчитаться с каждым, пусть даже самым могущественным из обидчиков. Дон владел миллионами, но много ли найдется миллионеров, способных пойти на неудобства для себя, чтобы помочь другому?...

Вито Андолини было двенадцать лет, когда убили его отца, не поладившего с сицилийской мафией. Поскольку мафия охотится и за сыном, Вито отсылают в Америку. Там он меняет фамилию на Корлеоне — по названию деревни, откуда он родом. Юный Вито поступает работать в бакалейную лавку Аббандандо. В восемнадцать лет он женится, и на третий год брака у него появляется сын Сантино, которого все ласково называют Сонни, а затем и другой — Фредерико, Фредди....
Детектив
Современная проза
Поиск по книгам:


Голосование
Голосуем за наиболее понравившееся произведение Марио Пьюзо

ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск