Главное меню
Криминальный детектив
Фотогалерея
Марио Пьюзо
(Mario Puzo)
(1920—1999)

116

что могло лишь позабавить донов, но не напугать их, как не напугало бы их появление донов из Калифорнии, облаченных в сутаны аля папа римский. Тут следует, правда, заметить, что многие из присутствующих были людьми религиозными и глубоко верили в бога.

        Затем появился дон из Бостона. Это был единственный из донов, которого коллеги не уважали. Все знали, что он ведет себя непорядочно по отношению к своим людям, безжалостно их обманывает. Это ему еще можно было простить – у каждого свои слабости. Но нельзя было простить ему неспособность поддерживать порядок в своих владениях. В Бостоне было слишком много убийств, слишком много мелких войн, слишком много неорганизованных преступников, которые смело нарушали все писанные и неписанные законы. Если мафия в Чикаго состояла из дикарей, то в мафии Бостона сидели одни гавоны – грубые и бездарные тупицы. Дона Бостона звали Доменик Панца. Он был низкорослым квадратным человечком и, по выражению одного из донов, напоминал вора.

        Синдикат Кливленда, одно из самых могущественных в Соединенных Штатах предприятий «игорной промышленности», был представлен глубоким стариком с исхудалым лицом и белыми, как снег, волосами. За глаза его называли «жидом» – он окружил себя советниками – евреями. Он, по слухам, готов назначить еврея консильори. Семейство Корлеоне называли изза Хагена «ирландской бандой», а семейство дона Винсенто Форленца с еще большим постоянством называли «жидовской бандой». Но он великолепно вел дела и никогда, несмотря на чувственное лицо, не падал в обморок при виде крови. Он держал своих людей в ежовых рукавицах и обладал значительными политическими связями.

        Представители пяти семейств НьюЙорка прибыли последними, и на Хагена произвели впечатление их агрессивность и умение держаться. Да, провинциальным семействам было до них далеко. Вопервых, все пять донов НьюЙорка были, в соответствии с сицилианской традицией, «людьми с брюхом», что означает: смелыми и влиятельными (в Сицилии оба эти понятия и в самом деле неотделимы). Пятеро донов НьюЙорка были тучными людьми с львиными головами, крупными чертами лица, царственными мясистыми носами, грубыми ртами и толстыми сморщенными щеками. На них были далеко не модные одежды и ясно было, что они никогда в жизни не ходили к парикмахеру: это были деловые люди, не знавшие, что такое щегольство.

        Среди них был Антони Страцци, который властвовал в районе НьюДжерси и на доках ВестСайд Манхэттена. Он контролировал игры в Джерси и был прочно связан с правящим аппаратом демократической партии. У него была целая флотилия грузовиков, которая приносила ему невиданные доходы. Прежде всего, он мог отправлять свои грузовики с избыточным грузом, не опасаясь контролеров автострады. Грузовики разрушали дороги, и его же собственная строительная компания заключила с правительством прибыльный договор об их ремонте. Это было дело, которое порождало другие дела. Страцци был человеком старой закалки и никогда не занимался проституцией. Но работая в порту, он не мог избежать связи с контрабандой наркотиков. Из всех пяти семейств, восставших против дона Корлеоне, его семейство было самым слабым и самым податливым.

        Во главе семейства верхнего НьюЙорка, контролировавшего перевозку итальянских рабочих из Канады и игорных домов в своем районе, стоял Отиллио Кунео. У него было веселое круглое лицо деревенского пекаря и официально он владел одним из крупнейших молочных заводов. Кунео любил детей и всегда носил с собой кулек конфет, надеясь порадовать одного из своих многочисленных внуков или детишек компаньона. Он носил круглую фетровую шляпу, поля которой спускались, еще больше расширяя его лунообразное лицо. Он был одним из немногих донов, которого никогда не арестовывали и о настоящей деятельности которого даже не догадывались. Дело дошло до того, что он числился одним из руководителей муниципалитета города и был избран объединением промышленников НьюЙорка «бизнесменом года».

        Наиболее близким союзником семейства Татаглия был дон Эмилио Барзини. Он контролировал часть игорных домов Бруклина и Куинса. Его специальностью были также проституция и шантаж. СтэйтАйленд находился полностью в его руках. В Бронксе и Вестчестере он занимался спортивными лотереями. Будучи таким универсалом, он не игнорировал и наркотики. Эмилио Барзини был прочно связан с Кливлендом и Западным берегом

 

Интересные материалы о писателе


Иерархия, насилие, жестокость и доброта (по книге Марио Пьюзо "Крёстный отец") Художественная литература - это прежде всего отражение жизни. И как в жизни, любое художественное произведение содержит насилие в той или иной форме. "Описаний насилия в литературе, пожалуй, не избежать. Даже в детских книжках на козлика нападают серые волки с весьма плачевными для первого последствиями, Карабас-Барабас мучает кукол, а похождения Колобка кончаются трагической гибел...

Давным-давно дон Корлеоне усвоил истину, что общество то и дело готово оскорбить тебя, и надо мириться с этим, уповая на то, что в свой час настанет пора посчитаться с каждым, пусть даже самым могущественным из обидчиков. Дон владел миллионами, но много ли найдется миллионеров, способных пойти на неудобства для себя, чтобы помочь другому?...

Вито Андолини было двенадцать лет, когда убили его отца, не поладившего с сицилийской мафией. Поскольку мафия охотится и за сыном, Вито отсылают в Америку. Там он меняет фамилию на Корлеоне — по названию деревни, откуда он родом. Юный Вито поступает работать в бакалейную лавку Аббандандо. В восемнадцать лет он женится, и на третий год брака у него появляется сын Сантино, которого все ласково называют Сонни, а затем и другой — Фредерико, Фредди....
Детектив
Современная проза
Поиск по книгам:


Голосование
Голосуем за наиболее понравившееся произведение Марио Пьюзо

ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск