Главное меню
Криминальный детектив
Фотогалерея
Марио Пьюзо
(Mario Puzo)
(1920—1999)

118

остальные занялись спиртными напитками. Все здесь были хорошими и терпеливыми слушателями. Была у них еще одна общая черта: это были те редкие люди, что отказались принять власть организованного общества, отказались подчиняться. Никакая сила, никакие угрозы не могли их согнуть. С помощью убийств стояли они на страже своей свободной воли. Только смерть могла их заставить сдаться.

        Дон Корлеоне вздохнул.

        – Как вообще могли дела зайти так далеко? – задал он риторический вопрос. – Итак, это не имеет значения. Сделано много глупостей. Но давайте я опишу события так, как вижу их я.

        Он остановился, чтобы посмотреть, не возражает ли кто из присутствующих.

        – Мое здоровье, слава богу, поправилось, и я смогу теперь направить все силы на то, чтобы уладить конфликт. Мой сын был, возможно, слишком поспешен, слишком упрям. Не знаю. Как бы там ни было, Солоццо пришел ко мне с деловым предложением. Он просил у меня денег и политических связей. Он сказал, что в этой сделке заинтересованно семейство Татаглия. Речь идет о наркотиках, которыми, как вы знаете, я не занимаюсь. Я человек спокойный, и такие дела мне не по вкусу. Я объяснил это Солоццо, не задевая ни его чести, ни чести семейства Татаглия. Я просто вежливо сказал ему «нет». Я сказал, что его дело мне не помешает, что меня не интересует, каким образом он добывает деньги. Он рассердился и навлек беду на всех нас. Но такова жизнь. Каждый из присутствующих может выступить со своим рассказом, но не в этом заключается моя цель.

        Дон Корлеоне остановился и дал Хагену знак принести напитки.

        – Я готов пойти на мир, – продолжал дон Корлеоне. – Татаглия потерял сына, я потерял сына. Мы равны. Что будет с миром, если люди постоянно идут против разума? Это проклятие Сицилии, где люди все свое время уделяют мести и не оставляют его на добывание хлеба. Это глупо. Поэтому я предлагаю: пусть все будет так, как было прежде. Я не предпринял ничего, чтобы отомстить убийцам моего сына. Если будет мир, я этого не сделаю. Есть у меня еще один сын, который не может вернуться домой, и я должен все уладить так, чтобы по его возвращении не возникло опасности со стороны властей. После этого мы сможем поговорить об остальных интересующих нас делах и оказать себе тем самым большую услугу. – Корлеоне сделал рукой широкий жест. – Это все, чего я хочу.

        Это был прежний дон Корлеоне. Рассудительный. Уступчивый. Вежливый. Все присутствующие поняли, что, несмотря на все несчастья, обрушившиеся на семейство, с доном Корлеоне следует считаться. Обратили внимание на поставленное им условие мира. Обратили внимание на его просьбу вернуться к прежнему статускво – это значит, что несмотря на все неудачи в прошедшем году, он сражения не проиграет. Ответил дону Корлеоне не Татаглия, а Эмилио Барзини. Он говорил резко и к делу, но слова его не звучали грубо или оскорбительно.

        – Все это верно, – сказал Барзини. – Но следует коечто добавить. Дон Корлеоне слишком скромен. Без помощи дона Корлеоне Солоццо и Татаглия не могли приступить к своему новому делу. Его отказ нанес по ним прямой удар. Это, разумеется, не его вина. Но факт остается фактом: судьи и политики считаются с мнением дона Корлеоне. Когда речь пойдет о наркотиках, они прислушаются только к его голосу. Солоццо не мог начать действовать без определенных гарантий, что с его людьми будут обращаться по возможности мягко. Всем нам это прекрасно известно. Не будь этого, мы до сегодняшнего дня ходили бы в лохмотьях. Теперь, когда судьи и обвинители применяют в делах, имеющих отношение к наркотикам, максимальные наказания, даже сицилиец, приговоренный к двадцати годам тюрьмы, может нарушить закон омерты и выплеснуть все, что у него в голове. Этого допускать нельзя. В руках у дона Корлеоне нити ко всем винтикам аппарата. Его отказ нельзя рассматривать, как дружелюбный акт. Он отнимает хлеб у наших семейств. Времена изменились, и каждый из нас не может идти по своему, облюбованному им пути. Если в руках у дона Корлеоне все судьи НьюЙорка, он обязан позволить и нам извлечь из этого выгоду. Он, разумеется, может поднести нам за эту услугу счет, ведь мы не коммунисты, в конце концов. Но он обязан позволить нам напиться из колодца. Ведь все так просто.

        Когда Барзини кончил, воцарилось молчание. Самым главным в словах Барзини было скрытое заявление, что в случае недостижения мира, он

 

Интересные материалы о писателе


Иерархия, насилие, жестокость и доброта (по книге Марио Пьюзо "Крёстный отец") Художественная литература - это прежде всего отражение жизни. И как в жизни, любое художественное произведение содержит насилие в той или иной форме. "Описаний насилия в литературе, пожалуй, не избежать. Даже в детских книжках на козлика нападают серые волки с весьма плачевными для первого последствиями, Карабас-Барабас мучает кукол, а похождения Колобка кончаются трагической гибел...

Давным-давно дон Корлеоне усвоил истину, что общество то и дело готово оскорбить тебя, и надо мириться с этим, уповая на то, что в свой час настанет пора посчитаться с каждым, пусть даже самым могущественным из обидчиков. Дон владел миллионами, но много ли найдется миллионеров, способных пойти на неудобства для себя, чтобы помочь другому?...

Вито Андолини было двенадцать лет, когда убили его отца, не поладившего с сицилийской мафией. Поскольку мафия охотится и за сыном, Вито отсылают в Америку. Там он меняет фамилию на Корлеоне — по названию деревни, откуда он родом. Юный Вито поступает работать в бакалейную лавку Аббандандо. В восемнадцать лет он женится, и на третий год брака у него появляется сын Сантино, которого все ласково называют Сонни, а затем и другой — Фредерико, Фредди....
Детектив
Современная проза
Поиск по книгам:


Голосование
Голосуем за наиболее понравившееся произведение Марио Пьюзо

ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск