Главное меню
Криминальный детектив
Фотогалерея
Марио Пьюзо
(Mario Puzo)
(1920—1999)

33

ее брат оказался впутанным в финансовые трудности, как это часто случается со многими молодчиками на Уоллстрит. Он манипулировал доверенными ему деньгами, а это серьезное дело, в результате которого он приземлился на пару лет в тюрьму, и карьера его кончилась.

        К тому времени мне исполнилось шестьдесят, и я оставался с ними в дружеских отношениях. Они никогда не просили меня о помощи, просто не представляли себе масштабы моих возможностей. Я мог спасти его, но не пошевелил и пальцем, предоставив ему испить чашу до дна. И спустя десять лет мне вдруг пришло в голову, что я не помог ему только изза той глупой шутки, когда он дал своей сестре возможность разглядывать тело мужчины, намного моложе меня. Там не было ревности на почве секса, просто была унижено мое достоинство, которым, как мне казалось, я обладал. Я часто думал об этом случае, одном из немногих в моей жизни, которых я стыжусь. Я никогда не позволил бы себе такого в тридцать лет или в семьдесят, так почему же я позволил себе это в шестьдесят? Характер меняется. Это триумф человека и его трагедия.

        Кристиан пригубил предложенный Оракулом коньяк, изысканный и очень дорогой. Оракул всегда угощал всем самым лучшим, и Кристиан пил с удовольствием, хотя сам никогда не стал бы покупать такой дорогой напиток. Родившись в богатой семье, он всегда ощущал, что не заслуживает роскоши.

        – Я знаю вас, – произнес он, – всю жизнь, более сорока пяти лет, и вы никогда не менялись. На следующей неделе вам исполнится сто лет, а вы все такой же великий человек, как и раньше.

        Оракул покачал головой.

        – Ты узнал меня в мои поздние годы, от шестидесяти и до ста, когда ушла злость и силы, питавшие ее. Эка невидаль – быть добродетельным стариком, это хорошо знал хитрец Толстой, – он замолк и вздохнул. – Как будет с празднованием моего дня рождения? Твой друг Кеннеди на самом деле никогда не любил меня, и я знаю, что это ты протолкнул идею с Розовым садом в Белом доме и с тем, чтобы прием широко освещали средства массовой информации. Он воспользуется нынешней критической ситуацией, чтобы похоронить идею?

        – Нет, нет, – возразил Кристиан, – он ценит дело вашей жизни, он хочет устроить празднество. Оливер, вы были и останетесь великим человеком. Потерпите, черт побери, ну что значат несколько месяцев после ста лет? – он сделал паузу. – Но раз уж вы так не любите Фрэнсиса, мы можем забыть о наших грандиозных планах насчет торжественного приема, с освещением во всех газетах и по телевидению. Я всегда могу устроить небольшую вечеринку и покончить с этим делом.

        Он улыбнулся Оракулу, чтобы показать, что шутит. Иногда старик понимал его слишком буквально.

        – Спасибо, нет, – отрезал Оракул. – Я хочу иметь чтото, ради чего стоило жить, а именно, прием по случаю дня рождения, который устроит президент Соединенных Штатов. Но позволь сказать тебе, что твой Кеннеди – человек расчетливый, он знает, что мое имя коечто значит, а реклама улучшит его имидж. Твой Фрэнсис Ксавье Кеннеди такой же хитрец, каким был его дядя Джек.

        – Никого из ваших современников, – сказал Кристиан, – уже нет на свете. Но среди тех, кому вы оказывали протекцию, есть известные в нашей стране люди, и они, включая президента, хотят воздать вам подобающие почести. Кеннеди не забыл, что вы помогли ему в жизни, и даже пригласил ваших приятелей из Сократова клуба, которых ненавидит. Так что будет ваш лучший день рождения.

        – И мой последний, – добавил старец. – Я цепляюсь всеми своими е…ми ногтями.

        Кристиан рассмеялся. Оракул никогда не употреблял грязных слов до девяноста лет, а теперь он произнес их, как невинный ребенок.

        – Решено, – подытожил Оракул. – А теперь позволь мне сказать тебе коечто о великих людях, включая Кеннеди, которые уничтожают себя и всех окружающих. Это не значит, что я соглашаюсь считать твоего Кеннеди великим человеком. Что он совершил примечательного, кроме того, что стал президентом Соединенных Штатов? А это просто трюк иллюзиониста. Между прочим, ты знаешь, что на эстраде фокусников считают людьми бесталанными? – Оракул вздернул голову, удивительно напоминая при этом сову. – Я готов допустить, что Кеннеди не типичный политик. Он идеалист, он гораздо интеллигентнее их всех, он придерживается норм морали, хотя я не уверен, что сексуальное воздержание полезно

 

Интересные материалы о писателе


Иерархия, насилие, жестокость и доброта (по книге Марио Пьюзо "Крёстный отец") Художественная литература - это прежде всего отражение жизни. И как в жизни, любое художественное произведение содержит насилие в той или иной форме. "Описаний насилия в литературе, пожалуй, не избежать. Даже в детских книжках на козлика нападают серые волки с весьма плачевными для первого последствиями, Карабас-Барабас мучает кукол, а похождения Колобка кончаются трагической гибел...

Давным-давно дон Корлеоне усвоил истину, что общество то и дело готово оскорбить тебя, и надо мириться с этим, уповая на то, что в свой час настанет пора посчитаться с каждым, пусть даже самым могущественным из обидчиков. Дон владел миллионами, но много ли найдется миллионеров, способных пойти на неудобства для себя, чтобы помочь другому?...

Вито Андолини было двенадцать лет, когда убили его отца, не поладившего с сицилийской мафией. Поскольку мафия охотится и за сыном, Вито отсылают в Америку. Там он меняет фамилию на Корлеоне — по названию деревни, откуда он родом. Юный Вито поступает работать в бакалейную лавку Аббандандо. В восемнадцать лет он женится, и на третий год брака у него появляется сын Сантино, которого все ласково называют Сонни, а затем и другой — Фредерико, Фредди....
Детектив
Современная проза
Поиск по книгам:


Голосование
Голосуем за наиболее понравившееся произведение Марио Пьюзо

ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск