Главное меню
Криминальный детектив
Фотогалерея
Марио Пьюзо
(Mario Puzo)
(1920—1999)

130

я назвал бы тебе имена нескольких сексбомб, которые сделали у него подобные операции.

        Люси загорелась любопытством.

        – Ой, расскажи, – попросила она. – Расскажи мне.

        – Хорошо, расскажу, – пообещал Джул. – Но ты должна поужинать со мной, и мы вместе проведем эту ночь. Мы обязаны наверстать время, упущенное изза твоей глупости.

        Люси почувствовала прилив нежности к Джулу и сказала:

        – Ты не обязан спать со мной, ведь ты не получишь от этого удовольствия.

        Джул засмеялся.

        – Глупая, какая ты глупая. Разве ты не слышала о других способах, более древних, более культурных? Неужели ты и в самом деле так наивна?

        – А, это… – протянула она.

        – Аа, это… – передразнил ее Джул. – Порядочные девушки этого не делают, настоящие мужчины этим тоже не занимаются. Даже в 1948 году. Детка, я могу отвести тебя к одной старушке, которая живет в ЛасВегасе и которая в 1880 году, кажется, была самой молодой «мадам» в самом популярном на Диком Западе публичном доме. Она любит вспоминать те времена. И знаешь, что она мне рассказала? Те самые ковбои, мужчины из мужчин, всегда требовали «французской любви» или того, что мы, врачи, называем оральным сексом, а ты – «а, это». Тебе не приходило в голову сделать «а, это» с твоим Сонни?

        Впервые за все время она его понастоящему удивила. Она повернулась к нему с улыбкой, которая напоминала улыбку Монны Лизы, и тихо сказала:

        – Мы с Сонни делали все.

        Подобное признание она делала впервые.

        Две недели спустя Джул Сегал стоял в операционной клинике ЛосАнжелеса и следил за движениями рук своего друга, доктора Фредерика Келнера, выполняющего свою работу с необыкновенным изяществом. Когда Люси легла на операционный стол, Джул нагнулся к ней и прошептал:

        – Я сказал ему, что ты особенная девушка, и он собирается построить там понастоящему крепкие стены.

        Наркоз уже начинал действовать, и она не сумела ни засмеяться, ни улыбнуться, но его замечание как рукой сняло страх перед операцией.

        Доктор Келнер резал с уверенностью профессионального шулера, раздающего карты. Укрепление дна таза преследовало две цели. Сокращение связок должно было устранить вялость мышц и органов полости таза. И, разумеется, следовало приподнять тазовое дно и вход во влагалище. Исправление связок называют перинкоррапией, а сшивание стенок влагалища – колпоррапией.

        Джул заметил, что доктор Келнер работает теперь осторожно: слишком глубокий порез может задеть сфинктер. Судя по рентгеновским снимкам и результатам анализов, случай Люси не слишком сложный. Осложнений быть не должно, но операция есть операция, и всегда возможны непредвиденные затруднения.

        Келнер работал над диафрагмальными связками. Тобразные щипцы обнажали фасции и мышцы сфинктера. Покрытые марлей пальцы Келнера отодвигали в сторону соединительную ткань. Джул взглянул на стенки влагалища, пытаясь разглядеть вены, появление которых означало бы повреждение сфинктера. Но старина Келнер хорошо знал свое дело. Он строил новое влагалище с такой же легкостью, с какой плотник сбивает доски. Вскоре он уже измерял ширину входа, поднимая на Джула синие глаза и как бы спрашивая, достаточно ли узким он получился.

        Они отвезли Люси в послеоперационную палату, и Джул остался поговорить с Келнером. Келнер был весел, значит операция прошла удачно.

        – С моими отверстиями осложнений не бывает, – сказал он Джулу. – Там ничего не выросло, случай очень простой. У нее удивительно гибкое для этих заболеваний тело, и теперь она может отдаться удовольствиям и играм. Завидую тебе, юноша. Разумеется, тебе придется обождать, но потом, ручаюсь, ты будешь доволен моей работой.

        Джул засмеялся.

        – Ты настоящий Пигмалион, доктор, – сказал он. – Нет, в самом деле, работа изумительная.

        – Это все детские игры, – проворчал доктор Келнер. – Вроде твоих абортов. Будь общество немного реалистичнее, а люди – такими же, как мы с тобой, мы могли бы заняться более важной работой, а эту оставить ремесленникам. Кстати, на следующей неделе пошлю к тебе девушку. Очень хорошая девушка, такие, помоему, чаще всего попадают в беду.

        Джул пожал ему руку.

        – Спасибо, доктор, – сказал он. – Приезжай ко мне, и я позабочусь, чтобы ты отведал всех удовольствий нашей гостиницы.

        Келнер сухо улыбнулся.

        – Я рискую каждый день и не нуждаюсь в рулетке и костях. Я и так

 

Интересные материалы о писателе


Иерархия, насилие, жестокость и доброта (по книге Марио Пьюзо "Крёстный отец") Художественная литература - это прежде всего отражение жизни. И как в жизни, любое художественное произведение содержит насилие в той или иной форме. "Описаний насилия в литературе, пожалуй, не избежать. Даже в детских книжках на козлика нападают серые волки с весьма плачевными для первого последствиями, Карабас-Барабас мучает кукол, а похождения Колобка кончаются трагической гибел...

Давным-давно дон Корлеоне усвоил истину, что общество то и дело готово оскорбить тебя, и надо мириться с этим, уповая на то, что в свой час настанет пора посчитаться с каждым, пусть даже самым могущественным из обидчиков. Дон владел миллионами, но много ли найдется миллионеров, способных пойти на неудобства для себя, чтобы помочь другому?...

Вито Андолини было двенадцать лет, когда убили его отца, не поладившего с сицилийской мафией. Поскольку мафия охотится и за сыном, Вито отсылают в Америку. Там он меняет фамилию на Корлеоне — по названию деревни, откуда он родом. Юный Вито поступает работать в бакалейную лавку Аббандандо. В восемнадцать лет он женится, и на третий год брака у него появляется сын Сантино, которого все ласково называют Сонни, а затем и другой — Фредерико, Фредди....
Детектив
Современная проза
Поиск по книгам:


Голосование
Голосуем за наиболее понравившееся произведение Марио Пьюзо

ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск