Главное меню
Криминальный детектив
Фотогалерея
Марио Пьюзо
(Mario Puzo)
(1920—1999)

20

тем легче дается нам каждое новое убийство. Неужели ты этого не видишь? – Дон не ответил, поэтому Николь продолжила:

        – И как ты можешь решать, что справедливо, а что – нет? Где ты проводишь эту черту? – Вроде бы она оспаривала его точку зрения, но на самом деле молила избавить ее от сомнений, которые все эти годы не давали ей покоя, просила хоть немного приоткрыть завесу над его истинной жизнью.

        Все ожидали от дона вспышки ярости, но он неожиданно улыбнулся.

        – Я, конечно, не лишен слабостей, но никогда не дозволяю ребенку судить его или ее родителей.

        Тут от детей прока нет, и живут они лишь благодаря нашему терпению. И я считаю, что как отца упрекнуть меня не в чем. Я воспитал троих детей, которые ныне – столпы общества, талантливые, добропорядочные, добившиеся немалых успехов.

        И не такие уж беззащитные перед ударами судьбы. Можете вы меня в чемнибудь упрекнуть?

        Погасла и ярость Николь.

        – Нет, – ответила она. – Как к отцу к тебе нет никаких претензий. Но ты коечто оставляешь за кадром. Вешают тех, у кого нет за душой ни гроша. Богатым обычно удается избежать смертной казни.

        Дон пристально посмотрел на Николь.

        – Тогда почему ты не стремишься так изменить закон, чтобы богатых вешали наравне с бедными? Это куда как более разумно.

        – Тогда нас останется очень мало, – с улыбкой пробурчал Асторре. И окончательно снял напряжение.

        – Милосердие – величайшая добродетель человечества, – добавила Николь. – Просвещенное общество не казнит человеческое существо и воздерживается от наказания, насколько это дозволяют здравый смысл и чувство справедливости.

        Вот тут дон вышел из себя.

        – Откуда у тебя взялись такие идеи? Они не просто трусливы и потакают человеческим слабостям, они кощунственны. Кто может сравниться в безжалостности с богом? Он не прощает, он не освобождает от наказания. По его указу созданы рай и ад. Он не избавляет мир от горя и печалей. Проявлять милосердие – это его прерогатива. Так почему ты присваиваешь себе это божественное право? Это гордыня. Или ты думаешь, что сможешь создать лучший мир, потому что ты такая святая? Помни, святые могут только шептать молитвы на ухо богу, и такая возможность появляется у них лишь после мученического конца. Нет. Наш долг – разбираться с себе подобными. И с совершенными ими преступлениями. Мы сами вручаем наш мир дьяволу.

        Николь аж задохнулась от злости, Валерий и Маркантонио улыбнулись. Асторре наклонил голову, словно в молитве.

        Наконец к Николь вернулся дар речи.

        – Папа, для моралиста ты слишком жесток.

        И уж, конечно, не пример для подражания.

        За столом воцарилось долгое молчание. Все раздумывали над своими достаточно сложными отношениями с доном. Николь никогда не верила историям, которые про него рассказывали, но боялась, что они окажутся правдой. Маркантонио вспомнил, как один из коллег застенчиво спросил его: «А как твой отец относился к тебе и другим детям?»

        И Маркантонио, обдумав вопрос, зная, что коллега намекает на репутацию его отца, ответил очень даже серьезно: «Мой отец всегда был с нами предельно вежлив».

        Валерий думал о том, сколь похож его отец на генералов, под началом которых он служил. Эти люди не терзались сомнениями насчет моральных принципов, а просто выполняли порученное им дело. И намеченные ими удары всегда достигали цели.

        Асторре и здесь находился в особом положении. Он был единственным, кто знал, что репутация дона полностью соответствует действительности. Он помнил их разговор три года тому назад, когда он вернулся из ссылки. И получил от дона очень конкретные инструкции.

        Дон сказал ему: В моем возрасте человек может умереть, защемив палец дверью, или от черной родинки на спине, или от аритмии сердца.

        Странно, но люди так редко задумываются о том, что они смертны. Чтобы умереть, совсем не обязательно иметь врагов. Но человек все равно должен заглядывать в будущее, планировать его. После моей смерти мои банки отойдут тебе. Ты будешь контролировать их и делиться прибылью с моими детьми. Учти, что есть группы заинтересованных лиц, которые хотят выкупить мои банки, одну из них возглавляет генеральный консул Перу. Федеральные ведомства продолжают расследовать мою деятельность на основе закона РИКО,

 

Интересные материалы о писателе


Иерархия, насилие, жестокость и доброта (по книге Марио Пьюзо "Крёстный отец") Художественная литература - это прежде всего отражение жизни. И как в жизни, любое художественное произведение содержит насилие в той или иной форме. "Описаний насилия в литературе, пожалуй, не избежать. Даже в детских книжках на козлика нападают серые волки с весьма плачевными для первого последствиями, Карабас-Барабас мучает кукол, а похождения Колобка кончаются трагической гибел...

Давным-давно дон Корлеоне усвоил истину, что общество то и дело готово оскорбить тебя, и надо мириться с этим, уповая на то, что в свой час настанет пора посчитаться с каждым, пусть даже самым могущественным из обидчиков. Дон владел миллионами, но много ли найдется миллионеров, способных пойти на неудобства для себя, чтобы помочь другому?...

Вито Андолини было двенадцать лет, когда убили его отца, не поладившего с сицилийской мафией. Поскольку мафия охотится и за сыном, Вито отсылают в Америку. Там он меняет фамилию на Корлеоне — по названию деревни, откуда он родом. Юный Вито поступает работать в бакалейную лавку Аббандандо. В восемнадцать лет он женится, и на третий год брака у него появляется сын Сантино, которого все ласково называют Сонни, а затем и другой — Фредерико, Фредди....
Детектив
Современная проза
Поиск по книгам:


Голосование
Голосуем за наиболее понравившееся произведение Марио Пьюзо

ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск