Главное меню
Криминальный детектив
Фотогалерея
Марио Пьюзо
(Mario Puzo)
(1920—1999)

3

        Ябрил с отвращением отметил, как грязно в доме. В жилой комнате валялись немытые тарелки и стаканы, повсюду были разбросаны остатки пищи, пол завален газетами. Группа Ромео состояла из четырех мужчин и трех женщин, все они были итальянцы. Женщины отказывались прибирать в доме, так как это противоречило их революционному убеждению, что во время подготовки к операции мужчины должны делить с ними домашние хлопоты. А мужчины, все до одного студенты университета, хотя и разделяли эти убеждения, но были избалованы своими материями и, к тому же, знали, что после того, как они покинут этот дом, дублирующая группа очистит его от всех следов их пребывания здесь. По негласному соглашению на грязь не обращали внимания. Это раздражало одного только Ябрила.

        – Ну и свиньи же вы, – сказал он Анни.

        Она посмотрела на него с холодным презрением и ответила:

        – Я не домашняя хозяйка.

        И Ябрил тут же оценил ее по достоинству: не боясь ни его, ни вообще коголибо, она обладала истинной верой и готова была взойти на костер. Колокола тревоги в его мозгу смолкли.

        Ромео, такой красивый, такой оживленный, что Анни даже отвернулась, сбежал по лестнице с неподдельной радостью, обнял Ябрила и повел его во внутренний двор, где они уселись на низкую каменную скамью. Ночной воздух был напоен ароматом весенних цветов, до их слуха доносился отдаленный гул, крики и разговоры множества тысяч пилигримов на улицах Рима в последний день Великого поста. И весь этот гул покрывал то усиливающийся, то затихающий звон колоколов сотен церквей, приветствующих наступающее Пасхальное воскресенье.

        Ромео зажег сигарету и произнес:

        – Наше время наконец пришло, Ябрил. Неважно, чем все это кончится, но наши имена навсегда останутся в памяти человечества.

        Ябрил мог только посмеяться над этим высокопарным романтизмом, поскольку сам он испытывал легкое презрение к жажде личной славы.

        – Останутся… как символы позора, – съязвил он.

        Ябрил думал об их объятии. Как он представлял, это было объятие двух людей одной профессии, но отравленное ужасной памятью, словно они были отцеубийцами, стоявшими над телом убитого ими отца.

        Поверх каменной стены во внутренний двор проникал тусклый свет, но лица их оставались в темноте.

        – В свое время, – продолжал Ромео, – люди узнают про нас все. Но поверят ли они в наши мотивы? Или будут считать нас душевнобольными? Впрочем, какого дьявола, поэты будущих времен поймут нас.

        – Сейчас нас это не должно волновать, – заметил Ябрил.

        Его всегда смущало, когда Ромео начинал принимать театральные позы, что заставляло сомневаться в его решительности, хотя тот и доказывал ее не раз. Несмотря на свою привлекательную внешность, Ромео был понастоящему опасным человеком. Ромео слишком бесстрашен, Ябрил, возможно, чересчур хитер.

        Примерно год назад они вместе шли по улицам Бейрута. На дороге валялся коричневый бумажный пакет, просаленный находившейся в нем когдато едой и, по всей видимости, пустой. Ябрил обошел его стороной, а Ромео поддал ногой и отшвырнул в канаву. Сработали разные инстинкты: Ябрил был уверен, что все на этой земле таит опасность, Ромео по своей наивности был склонен к доверию.

        Различались они не только в этом: Ябрил с его маленькими, холодными, желтоватыми глазками выглядел пугалом, Ромео же почти красавчиком. Ябрил гордился своим уродством, Ромео стыдился своей красоты. Ябрил был уверен, что когда неискушенный человек целиком посвящает себя политическим переворотам, это неминуемо приводит его к убийству. Ромео пришел к этому убеждению позднее и с неохотой.

        Благодаря физической красоте, Ромео одерживал сексуальные победы, а семейные деньги защищали его от финансовых затруднений. Ромео был достаточно умен, чтобы понимать, что его счастливая судьба с точки зрения морали порочна, и ему было противно благополучие его жизни. Чтение литературы и занятия наукой утвердили его в этом убеждении, а радикально настроенные профессора уверили, что он должен улучшить мир.

        Он не хотел походить на своего отца, итальянца, который проводил у парикмахера больше времени, чем куртизанки, не желал растратить свою жизнь на охоту за красивыми женщинами. И прежде всего, он никогда не стал бы жить на деньги, пахнущие потом бедняков. Бедняки должны быть свободными и счастливыми,

 

Интересные материалы о писателе


Иерархия, насилие, жестокость и доброта (по книге Марио Пьюзо "Крёстный отец") Художественная литература - это прежде всего отражение жизни. И как в жизни, любое художественное произведение содержит насилие в той или иной форме. "Описаний насилия в литературе, пожалуй, не избежать. Даже в детских книжках на козлика нападают серые волки с весьма плачевными для первого последствиями, Карабас-Барабас мучает кукол, а похождения Колобка кончаются трагической гибел...

Давным-давно дон Корлеоне усвоил истину, что общество то и дело готово оскорбить тебя, и надо мириться с этим, уповая на то, что в свой час настанет пора посчитаться с каждым, пусть даже самым могущественным из обидчиков. Дон владел миллионами, но много ли найдется миллионеров, способных пойти на неудобства для себя, чтобы помочь другому?...

Вито Андолини было двенадцать лет, когда убили его отца, не поладившего с сицилийской мафией. Поскольку мафия охотится и за сыном, Вито отсылают в Америку. Там он меняет фамилию на Корлеоне — по названию деревни, откуда он родом. Юный Вито поступает работать в бакалейную лавку Аббандандо. В восемнадцать лет он женится, и на третий год брака у него появляется сын Сантино, которого все ласково называют Сонни, а затем и другой — Фредерико, Фредди....
Детектив
Современная проза
Поиск по книгам:


Голосование
Голосуем за наиболее понравившееся произведение Марио Пьюзо

ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск