Главное меню
Криминальный детектив
Фотогалерея
Марио Пьюзо
(Mario Puzo)
(1920—1999)

50

должны страдать за грехи врагов.

        Ябрил испытывал особое удовольствие от ее храбрости и интеллигентности. Ее прелестное лицо тоже нравилось ему, она походила на американскую куклу.

        Его вновь поразило, что она не боится его, не испытывает страха перед тем, что может с ней случиться. Опять эта слепота высокорожденных перед лицом судьбы, высокомерие богатых и обладающих властью. Конечно, все это заложено в истории ее семьи.

        – Мисс Кеннеди, – заговорил он вежливо, вынуждая ее тем самым выслушать его, – нам хорошо известно, что вы не обычная испорченная американка, что ваши симпатии на стороне бедных и угнетенных. Вы даже сомневаетесь в праве Израиля изгонять людей с их собственных земель ради создания там своего воинственного государства. Может, вы согласитесь высказать это на видеопленку, чтобы вас услышал весь мир.

        Тереза Кеннеди изучала лицо Ябрила. Его карие глаза казались прозрачными и располагающими, улыбка делала его смуглое тонкое лицо почти мальчишеским. Ее воспитывали доверять окружающему миру, людям, собственному восприятию и своим убеждениям. Она видела, что этот человек искренне верит в то, что делает, и, как ни странно, он внушал уважение.

        Ее отказ был вежливым.

        – То, что вы говорите, может быть, и правда. Но я никогда не сделаю ничего, что огорчит моего отца, – она помолчала, потом добавила: – И не думаю, что ваши методы разумны, что убийства и террор чтонибудь изменят.

        При этих ее словах он ощутил волну презрения, однако ответил ей вежливо:

        – Израиль создан благодаря террору и на американские деньги. Вас этому не учили в вашем американском колледже? Нас выучил Израиль, но без вашего лицемерия. Наши арабские нефтяные шейхи никогда не были так щедры на деньги для нас, как ваши еврейские филантропы по отношению к Израилю.

        – Я верю в государство Израиль, – заявила Тереза Кеннеди, – и я также верю в то, что народ Палестины должен иметь свою родину. Я не имею никакого влияния на отца, мы вечно спорим. Но ничто не может оправдать то, что вы делаете.

        Ябрил начал терять терпение.

        – Вы должны осознать, что вы в моей власти. Я предъявил свои требования, и после назначенного мною срока каждый час будут расстреливать одного заложника. И вы будете первой.

        К удивлению Ябрила, у нее на лице не было страха. Или она глупа? Может ли такая благополучная женщина оказаться столь мужественной? Ему стало интересно выяснить это. До сих пор с ней обращались хорошо, изолировав в салоне первого класса, и стража вела себя по отношению к ней подчеркнуто уважительно. Она выглядела очень сердитой, но успокаивала себя, попивая чай, который он ей приготовил.

        Она взглянула на него, а он обратил внимание, как строго ее светлые волосы обрамляют тонкое лицо. Вокруг глаз у нее лежали темные тени, губы не покрашены, чуть розоватые.

        – Два моих двоюродных дедушки были убиты такими, как вы. Моя семья знает, что такое насильственная смерть, и мой отец беспокоился обо мне, когда стал президентом. Он предупреждал меня, что в мире существуют такие люди, как вы, но я не хотела ему верить. А теперь мне любопытно, почему вы ведете себя как негодяй. Неужели вы думаете, что можете напугать весь мир, убив молодую девушку?

        Возможно, и нет, подумал Ябрил, но я организовал убийство Папы. Она этого пока не знает. На какойто миг его одолевало искушение рассказать ей о своем грандиозном замысле. О том, как он подорвет власть, которую все боятся, власть великих держав и великих религий. Как он покажет, что страх человека перед властью можно разрушить отдельными террористическими актами.

        Он дотронулся до нее рукой, чтобы успокоить.

        – Я не причиню вам вреда, – сказал он. – Они вступят со мной в переговоры. Вся жизнь – это переговоры. Наша с вами беседа – это тоже переговоры. Каждое ужасное действие, каждое оскорбление, каждая похвала – это переговоры. Не принимайте все, что я вам говорил, слишком серьезно.

        Она рассмеялась.

        Он был доволен, что она сочла его остроумным. Она напоминала ему Ромео, так как обладала тем же инстинктивным энтузиазмом в отношении небольших радостей жизни, даже игрой словами. Однажды Ябрил сказал Ромео: «Господь Бог – главный террорист», и тот от радости захлопал в ладоши.

        А сейчас сердце Ябрила защемило, он ощутил головокружение. Ему стало стыдно

 

Интересные материалы о писателе


Иерархия, насилие, жестокость и доброта (по книге Марио Пьюзо "Крёстный отец") Художественная литература - это прежде всего отражение жизни. И как в жизни, любое художественное произведение содержит насилие в той или иной форме. "Описаний насилия в литературе, пожалуй, не избежать. Даже в детских книжках на козлика нападают серые волки с весьма плачевными для первого последствиями, Карабас-Барабас мучает кукол, а похождения Колобка кончаются трагической гибел...

Давным-давно дон Корлеоне усвоил истину, что общество то и дело готово оскорбить тебя, и надо мириться с этим, уповая на то, что в свой час настанет пора посчитаться с каждым, пусть даже самым могущественным из обидчиков. Дон владел миллионами, но много ли найдется миллионеров, способных пойти на неудобства для себя, чтобы помочь другому?...

Вито Андолини было двенадцать лет, когда убили его отца, не поладившего с сицилийской мафией. Поскольку мафия охотится и за сыном, Вито отсылают в Америку. Там он меняет фамилию на Корлеоне — по названию деревни, откуда он родом. Юный Вито поступает работать в бакалейную лавку Аббандандо. В восемнадцать лет он женится, и на третий год брака у него появляется сын Сантино, которого все ласково называют Сонни, а затем и другой — Фредерико, Фредди....
Детектив
Современная проза
Поиск по книгам:


Голосование
Голосуем за наиболее понравившееся произведение Марио Пьюзо

ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск