Главное меню
Криминальный детектив
Фотогалерея
Марио Пьюзо
(Mario Puzo)
(1920—1999)

32

болезни у своего мужа.

        – Но, папа, – она упала на колени, обхватила его ноги, – как я могу покинуть тебя? Как я могу оставить моих братьев, мою дорогую Адриану, нашу Джулию? Как смогу жить вдали от города, который люблю.

        В обычной ситуации дочери удалось бы выторговать у Александра еще немного времени, но страшная болезнь требовала ее немедленного отъезда.

        – Я отправлю мадонну Адриану и милую Джулию с тобой в Пезаро, – ответил он. – И мы будем каждый день обмениваться письмами, чтобы ни один из нас не чувствовал себя одиноким, моя дорогая дочь.

        Но Лукреция не хотела и слышать об отъезде. Ее обычно кроткие глаза засверкали.

        – Я предпочту умереть от Черной смерти в Риме, чем жить с Джованни Сфорца в Пезаро. Он ужасный. Никогда не смотрит на меня, редко говорит, и только о себе, или заставляет делать то, чего я терпеть не могу.

        Папа Александр обнял дочь, попытался утешить.

        – Разве мы не говорили об этом раньше? О жертвах, которые должен принести каждый из нас ради благополучия нашей семьи и усиления власти Господа в этом мире?

        Наша милая Джулия говорила мне о том, что ты восторгаешься святой Катериной. Стала бы она возражать, как ты, или подчинилась бы велению Господа? Разве твой отец – не Его голос на земле?

        Лукреция отступила на шаг, посмотрела на Александра. Она продолжала дуться.

        – Но Катерина Сиенская – святая, я – всего лишь девочка. От девочек нельзя ждать того, что делают святые.

        Дочери Папы совсем не обязательно быть мученицей.

        Папа Александр просиял. Редкий человек смог бы устоять перед яростными аргументами Лукреции, и его, конечно, радовало ее нежелание расстаться с ним.

        Он взял ее хрупкую ручку в свои.

        – Папа тоже должен чемто жертвовать ради Господа.

        А поскольку в этом мире нет более любимого мною человека, чем ты…

        Тут уж Лукреция игриво посмотрела на отца.

        – А как же Джулия?

        Александр осенил себя крестом.

        – Бог мне свидетель, повторяю, тебя я люблю больше всех.

        – О, папа, – Лукреция бросилась ему на шею, вдохнула аромат благовоний, идущий от его одеяний. – Ты обещаешь каждый день присылать мне письма? Обещаешь послать за мной, как только поймешь, что я больше не смогу терпеть разлуку? Иначе я растаю от отчаяния, и ты уже никогда не увидишь меня.

        – Обещаю, – кивнул он. – А теперь собирай своих служанок, и я сообщу твоему мужу, что ты немедленно выезжаешь в Пезаро.

        Лукреция склонилась над рукой Папы, чтобы поцеловать перстень, а подняв голову, спросила: «Мне сказать Джулии или ты сам?»

        Папа улыбнулся.

        – Ты можешь сказать ей, – изрек он, изображая серьезность. – А теперь иди…

       

       

* * *

       

        В последний день пятидневного путешествия в Пезаро дождь лил как из ведра, изрядно вымочив Лукрецию, Джулию и Адриану, так же как их слуг и багаж.

        Лукреция изза этого очень расстроилась, потому что рассчитывала прибыть во всем блеске, всетаки герцогиня. Очень уж ей хотелось видеть восхищение и любовь на лицах своих подданных.

        Женщины ехали на лошадях, сундуки везли на крестьянских телегах. Окружающие их красоты природы не могли не нравиться, но вот грязная разбитая дорога изрядно портила впечатление. Хотя Лукрецию сопровождали Мичелотто и несколько его вооруженных людей, так что нападения бандитов они могли не опасаться, им приходилось останавливаться каждую ночь. Постоялые дворы по пути от Рима до Пезаро встречались редко, поэтому чаще приходилось вставать лагерем в чистом поле.

        За несколько часов до прибытия Лукреция попросила поставить ей шатер, чтобы она и Джулия смогли привести себя в порядок. Они провели в дороге много дней, так что ее юное личико, а особенно волосы запылились, не говоря уже о грязи на обуви и платье. Лукреция попросила служанок вымыть ей волосы, вытереть полотенцами и смазать бальзамом, чтобы придать прядям особый, золотистый оттенок. Но, сняв одно платье, чтобы надеть другое, Лукреция почувствовала головокружение. «Мне холодно», – пожаловалась она одной из служанок и оперлась на ее плечо.

        На лице Адрианы читалась тревога, потому что щечки Лукреции заметно порозовели.

        – Ты плохо себя чувствуешь? – спросила она.

        Лукреция улыбнулась, глаза ее блестели ярче обычного.

        – Я в полном порядке, – солгала она, но Адриана заметила мурашки на ее руках. – Как только приедем, я выпью горячего чая

 

Интересные материалы о писателе


Иерархия, насилие, жестокость и доброта (по книге Марио Пьюзо "Крёстный отец") Художественная литература - это прежде всего отражение жизни. И как в жизни, любое художественное произведение содержит насилие в той или иной форме. "Описаний насилия в литературе, пожалуй, не избежать. Даже в детских книжках на козлика нападают серые волки с весьма плачевными для первого последствиями, Карабас-Барабас мучает кукол, а похождения Колобка кончаются трагической гибел...

Давным-давно дон Корлеоне усвоил истину, что общество то и дело готово оскорбить тебя, и надо мириться с этим, уповая на то, что в свой час настанет пора посчитаться с каждым, пусть даже самым могущественным из обидчиков. Дон владел миллионами, но много ли найдется миллионеров, способных пойти на неудобства для себя, чтобы помочь другому?...

Вито Андолини было двенадцать лет, когда убили его отца, не поладившего с сицилийской мафией. Поскольку мафия охотится и за сыном, Вито отсылают в Америку. Там он меняет фамилию на Корлеоне — по названию деревни, откуда он родом. Юный Вито поступает работать в бакалейную лавку Аббандандо. В восемнадцать лет он женится, и на третий год брака у него появляется сын Сантино, которого все ласково называют Сонни, а затем и другой — Фредерико, Фредди....
Детектив
Современная проза
Поиск по книгам:


Голосование
Голосуем за наиболее понравившееся произведение Марио Пьюзо

ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск