Главное меню
Криминальный детектив
Фотогалерея
Марио Пьюзо
(Mario Puzo)
(1920—1999)

45

ей Хуан, а Санчия, дочь короля Мазино, действительно была принцессой, – но другого под рукой нет.

        – Я думаю, домик очень милый, – ответила Санчия, все держась за руку Хуана.

        Внутри Хуан разжег камин, пока Санчия ходила по комнате, разглядывая украшающие стены охотничьи трофеи. Остановилась, провела рукой по комоду из вишневого дерева, по изголовью большой кровати, – Почему домик полностью обставлен, если твой отец больше не пользуется им? – спросила она.

        Хуан, стоявший на коленях перед камином, поднял голову и улыбнулся.

        – Иногда пользуется. Когда у него гостья, с которой он хочет побыть наедине… как сейчас я, – он поднялся, пересек комнату. Обнял одной рукой за талию, потянул на себя. Потом поцеловал. На мгновение она замерла, потом отпрянула.

        – Нет, нет, я не могу. Хофре…

        Но Хуан еще крепче прижал Санчию к себе и хрипло прошептал:

        – Хофре ничего не может. Он – пустое место!

        Хуан, возможно, не любил Чезаре, но хотя бы уважал за ум и физическую силу. А вот к Хофре не испытывал ничего, кроме презрения.

        И теперь, одной рукой крепко держа жену Хофре за талию, вторую запустил ей под юбку, лаская бедро. Пальцы его поднимались все выше, пока он не почувствовал ответной реакции. И увлек Санчию к кровати.

        Через несколько мгновений они лежали рядом, освещенные только пламенем камина. Длинные черные волосы Санчии разметались по подушке, задранная юбка еще больше возбудила Хуана. В мгновение ока он взгромоздился на нее. Вошел, медленно вышел, услышал, как она застонала. Санчия не сопротивлялась, наоборот впилась в его чуть раскрытые губы. Хуан вновь вошел в нее, загоняя свой «инструмент» все глубже и глубже. О Хофре Санчия больше не думала, поднимаясь к вершине блаженства.

       

       

* * *

       

        В тот вечер Папа и его дети обедали поздно на берегу Серебряного озера. На деревьях висели цветные фонари, вдоль воды на высоких деревянных подставках стояли факелы. Мяса убитых на охоте зверей хватило, чтобы накормить всю свиту Папы. То, что осталось, отвезли беднякам соседних деревень. После банкета их развлекали жонглеры и музыканты, а потом Хуан и Санчия поднялись изза стола и спели дуэтом.

        Чезаре, сидевший рядом с Лукрецией, удивился, когда это они успели так здорово спеться. Мужу Санчии их пение так понравилось, что он аплодировал едва ли не громче всех. «Неужели он действительно так глуп?» – не мог не спросить себя Чезаре.

        Папа Александр любил хорошую беседу никак не меньше охоты, еды и красивых женщин. Когда же актеры начали разыгрывать сценки, Александр прочитал лекцию своим детям. Так уж получилось, что один из актеров решился прочитать довольно смелый диалог, в котором страждущий бедняк спрашивает милосердного Бога, почему тот чинит козни даже тем, кто стремится во всем следовать Его законам? Почему насылает на род человеческий наводнения, пожары, эпидемии? Почему допускает страдания невинных детей? Почему дозволяет человеку, созданному по Его образу и подобию, грабить, мучить, убивать своих братьев и сестер во Христе?

        Александр принял вызов. Поскольку находился ой среди друзей, не стал обращаться к Библии, чтобы обосновать свою позицию.

        – Если бы Бог пообещал, что человек с легкостью, без страданий попадет на небеса, что творилось бы на земле?

        Небеса перестали бы быть заветной целью. Каков побудительный мотив для того, чтобы подвергать испытанию искренность и веру человека? Без Чистилища нет и Рая.

        И что можно тогда ждать от человека? Чего он только не напридумывает, чтобы извести себе подобных. Полученное без страданий ценности не имеет. Легкодостижимое никому не нужно. Человек станет шулером, играющим в игру жизни подпиленными костями и краплеными картами. Он будет ничем не лучше животных, которых мы разводим и выращиваем. Без преград, которые мы называем неудачами, Рай не доставит нам никакого удовольствия.

        Так что неудачи эти – доказательство любви Бога к человечеству. А в том, что люди творят друг с другом, мы не можем винить Господа. Винить мы должны только себя и за грехи наши пребывать в Чистилище.

        – Отец, – спросила Лукреция, которую в семье больше всех волновали вопросы веры и добра, – но что есть зло?

        – Власть – это зло, дитя мое, – ответил Александр. – И наш долг – вытравить жажду власти из сердец и голов людей. Святой церкви это под силу. Но в обществе мы никогда не

 

Интересные материалы о писателе


Иерархия, насилие, жестокость и доброта (по книге Марио Пьюзо "Крёстный отец") Художественная литература - это прежде всего отражение жизни. И как в жизни, любое художественное произведение содержит насилие в той или иной форме. "Описаний насилия в литературе, пожалуй, не избежать. Даже в детских книжках на козлика нападают серые волки с весьма плачевными для первого последствиями, Карабас-Барабас мучает кукол, а похождения Колобка кончаются трагической гибел...

Давным-давно дон Корлеоне усвоил истину, что общество то и дело готово оскорбить тебя, и надо мириться с этим, уповая на то, что в свой час настанет пора посчитаться с каждым, пусть даже самым могущественным из обидчиков. Дон владел миллионами, но много ли найдется миллионеров, способных пойти на неудобства для себя, чтобы помочь другому?...

Вито Андолини было двенадцать лет, когда убили его отца, не поладившего с сицилийской мафией. Поскольку мафия охотится и за сыном, Вито отсылают в Америку. Там он меняет фамилию на Корлеоне — по названию деревни, откуда он родом. Юный Вито поступает работать в бакалейную лавку Аббандандо. В восемнадцать лет он женится, и на третий год брака у него появляется сын Сантино, которого все ласково называют Сонни, а затем и другой — Фредерико, Фредди....
Детектив
Современная проза
Поиск по книгам:


Голосование
Голосуем за наиболее понравившееся произведение Марио Пьюзо

ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск