Главное меню
Криминальный детектив
Фотогалерея
Марио Пьюзо
(Mario Puzo)
(1920—1999)

70

Я ценю твою искренность и смелость.

        Покинув Папу, Перотто зашел к кардиналу Борджа, чтобы отдать ему письмо сестры. Чезаре побледнел, читая письмо, в удивлении вскинул глаза на Перотто.

        – В чем смысл твоего признания? – спросил он.

        Перотто, с гитарой через плечо, улыбнулся.

        – Моя любовь – моя награда.

        У Чезаре учащенно забилось сердце.

        – Ты комунибудь говорил?

        Перотто кивнул.

        – Только его святейшеству.

        Чезаре с трудом удалось изгнать дрожь из голоса.

        – И его реакция?

        – Он держался спокойно и тепло проводил меня.

        Чезаре встревожился. Он знал, что внешнее спокойствие отца верный признак того, что он вне себя от ярости.

        – Поезжай в Трастевере и спрячься там, – посоветовал он Перотто. – Если тебе дорога жизнь, никому ни слова. Я подумаю, что можно сделать, и вызову тебя, как только вернусь из Неаполя.

        Перотто поклонился и направился к двери.

        – У тебя честная душа, Перотто! – крикнул вслед Чезаре. – Прими мое благословение.

       

       

* * *

       

        В Риме Лукреция, на восьмом месяце беременности, поднялась перед двенадцатью членами церковной комиссии. Даже одежда свободного покроя не могла скрыть ее состояния. Но в монастыре она ела мало, много молилась и спала, так что, с заплетенными в косу золотыми волосами и чистеньким розовым личиком, выглядела юной и невинной.

        Увидев ее, трое кардиналов наклонились друг к другу и начали перешептываться, но вицеканцлер, кардинал Асканьо Сфорца, взмахом руки призвал их к тишине. Потом предложил Лукреции говорить, и она произнесла речь, написанную для нее Чезаре на латыни, говорила так хорошо, держалась так скромно, что очаровала всех кардиналов.

        Они начали совещаться, а Лукреция, сидя перед ними, достала носовой платок, чтобы промокнуть слезы.

        – Вы уж простите меня, святые отцы, если я еще раз попрошу вас проявить ко мне снисхождение, – она опустила голову, а когда подняла, глаза ее вновь наполнились слезами. – Пожалуйста, примите во внимание, какой у меня может быть жизнь без детей, которых я не смогу держать на руках, заботиться о них. Неужели своим приговором вы лишите меня узнать страсть объятий мужа, его ласк? Заклинаю вас, в вашей доброте и милосердии, пожалуйста, аннулируйте этот неудачный брак… в котором нет места любви.

        Никто не возразил, когда Асканьо поднялся, повернулся к Лукреции и объявил, громко и твердо: «Femina intacta!» Девственница. В тот же вечер она уехала в монастырь, чтобы ожидать появления своего первенца.

       

       

* * *

       

        Когда Перотто приехал в СанСисто, чтобы сообщить, что ее развод окончательно оформлен, а переговоры о ее бракосочетании с Альфонсо, герцогом Бисельи, успешно завершены, глаза Лукреции наполнились слезами.

        – Как только родится ребенок, его у меня заберут, – грустно сказала она Перотто, когда они сидели в монастырском саду. – И мне больше не разрешат видеться с тобой, потому что в скором времени я выйду замуж. Так что этот день для меня и счастливый, и грустный. С одной стороны, я более не замужем за человеком, которого не люблю, с другой – теряю ребенка и самого близкого друга.

        Перотто обнял ее, чтобы утешить и ободрить.

        – До того самого дня, когда я попаду на небеса, ты будешь жить в моем сердце.

        – А ты – в моем, мой добрый друг, – ответила Лукреция.

       

       

* * *

       

        Чезаре уже готовился к отъезду в Неаполь, когда он и Александр встретились в покоях последнего, чтобы обсудить будущее Лукреции и ее ребенка.

        Чезаре заговорил первым:

        – Я думаю, отец, что нашел решение. Сразу после родов младенца перевезут ко мне, потому что он не может жить ни у тебя, ни у Лукреции. Я объявлю, что ребенок мой, а его мать – куртизанка, имени которой я называть не хочу. Мне поверят, потому что, по слухам, я не вылезаю из постелей чужих жен.

        Александр с восхищением посмотрел на сына и широко улыбнулся.

        – Чему ты улыбаешься, отец? – полюбопытствовал Чезаре. – Что я сказал забавного?

        Глаза Папы весело блестели.

        – Я улыбаюсь, потому что и у меня такая же репутация. И сегодня я подписал буллу, ее еще никто не видел, в которой указано, что я – отец ребенка, он назван «Infans Romanus», а мать – безымянная женщина.

        Александр и Чезаре обнялись, рассмеялись.

        И Александр согласился с тем, что признать Чезаре отцом ребенком – лучшее решение. Пообещал,

 

Интересные материалы о писателе


Иерархия, насилие, жестокость и доброта (по книге Марио Пьюзо "Крёстный отец") Художественная литература - это прежде всего отражение жизни. И как в жизни, любое художественное произведение содержит насилие в той или иной форме. "Описаний насилия в литературе, пожалуй, не избежать. Даже в детских книжках на козлика нападают серые волки с весьма плачевными для первого последствиями, Карабас-Барабас мучает кукол, а похождения Колобка кончаются трагической гибел...

Давным-давно дон Корлеоне усвоил истину, что общество то и дело готово оскорбить тебя, и надо мириться с этим, уповая на то, что в свой час настанет пора посчитаться с каждым, пусть даже самым могущественным из обидчиков. Дон владел миллионами, но много ли найдется миллионеров, способных пойти на неудобства для себя, чтобы помочь другому?...

Вито Андолини было двенадцать лет, когда убили его отца, не поладившего с сицилийской мафией. Поскольку мафия охотится и за сыном, Вито отсылают в Америку. Там он меняет фамилию на Корлеоне — по названию деревни, откуда он родом. Юный Вито поступает работать в бакалейную лавку Аббандандо. В восемнадцать лет он женится, и на третий год брака у него появляется сын Сантино, которого все ласково называют Сонни, а затем и другой — Фредерико, Фредди....
Детектив
Современная проза
Поиск по книгам:


Голосование
Голосуем за наиболее понравившееся произведение Марио Пьюзо

ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск