Главное меню
Криминальный детектив
Фотогалерея
Марио Пьюзо
(Mario Puzo)
(1920—1999)

97

пристально смотрел на сына, чтобы увидеть, как изменится выражение его лица, когда он нанесет следующий удар, хотя мог и поспорить, что никаких эмоций Хофре не проявит.

        – Я ничего не говорил насчет того, что твоя жена, как ты ее назвал, составит тебе компанию. Она не поедет с тобой, у меня относительно нее совсем другие планы.

        – Я ей об этом скажу, – пробубнил Хофре, – но уверен, что ей это не понравится.

        Александр улыбнулся, ибо ожидал, что эмоциональной реакции не будет, и Хофре его не разочаровал.

        С Санчией вышло иначе. В тот же день, услышав о решении Папы, она обрушилась на Хофре.

        – Станешь ты когданибудь моим мужем, а не сыном своего отца? – бушевала она.

        Хофре в недоумении посмотрел на нее.

        – Он не просто мой отец. Он также и Святейший Папа. Так что мое неповиновение чревато большими неприятностями.

        – Если он заставит меня остаться, а тебя – уехать, это тоже чревато, Хофре, – предупредила Санчия и от раздражения разрыдалась. – Я не хотела выходить за тебя замуж, меня заставили, но теперь полюбила тебя, так неужели ты позволишь своему отцу разлучить нас?

        Хофре улыбнулся, и впервые в улыбке промелькнула усмешка.

        – Бывало, что ты хотела держаться от меня подальше… чтобы проводить время с моим братом Хуаном.

        Санчия застыла, даже слезы перестали течь.

        – Ты тогда был ребенком, а я мучилась от одиночества. Хуан утешал меня, ничего больше.

        – Я думаю, ты любила его, – голос Хофре оставался спокойным, – потому что на его похоронах плакала больше всех.

        – Это чушь, Хофре. Я плакала, потому что боялась за себя. Я никогда не верила, что твой брат погиб от руки незнакомца.

        Хофре весь подобрался. Глаза блеснули холодным умом, он словно стал выше ростом, шире в плечах.

        – Так ты полагаешь, что знаешь, кто убил моего дорогого брата?

        В этот самый момент Санчия заметила, как внезапно изменился ее муж. Перед ней стоял совсем не тот мальчик, которого она знала столько лет. Она шагнула к нему, обняла за шею.

        – Не позволяй ему разлучить нас. Скажи, что я должна ехать с тобой.

        Хофре погладил ее по волосам, поцеловал в нос.

        – Ты можешь сказать ему сама, – про себя он отметил, что все еще злится на нее за роман с Хуаном. – Скажи, что считаешь нужным, и посмотрим, получится ли у тебя лучше, чем у тех, кто пытался спорить со Святейшим Папой.

        Санчия действительно отправилась в покои Папы и потребовала аудиенции.

        Когда она вошла, Александр восседал на троне, только что закончив беседу с послом Венеции, которая не прибавила ему хорошего настроения.

        Санчия встала перед ним, едва поклонилась, не выказав ни малейшего желания поцеловать перстень или его святую ногу. Но он мог простить ей эти маленькие вольности, потому что собирался обойтись с ней очень сурово.

        Заговорила Санчия, не дожидаясь разрешения, всетаки дочь и внучка королей. В тот день она очень уж напоминала своего деда, короля Ферранте: взлохмаченные волосы торчали во все стороны, зеленые глаза яростно сверкали, голос звенел.

        – Что я слышала? Мне не разрешают поехать с моим мужем в Непи? Оставляют в Ватикане, лишив компании тех, кого я люблю?

        Александр демонстративно зевнул.

        – Дитя мое, тебе хочется, чтобы все было потвоему, но, как ты сама понимаешь, так бывает далеко не всегда.

        Санчия в ярости топнула ножкой, она уже не контролировала себя. На этот раз Папа зашел слишком далеко.

        – Хофре – мой муж, а я – его жена. Мое место – рядом с ним, и приказывать мне должен прежде всего он.

        Папа рассмеялся, но взгляд его остался суровым.

        – Моя дорогая Санчия. Твое место в Неаполе. Рядом с твоим придурковатым дядюшкой и могилой того зверя, что был твоим дедом, короля Ферранте. Если ты немедленно не прикусишь свой язычок, я тебя туда и отправлю.

        – Вам не запугать меня, ваше святейшество. Ибо я верю во власть, которая выше вашей. Власть моего Бога, которому я молюсь!

        – Думай, что говоришь, дитя, – предупредил Александр. – Ибо за такие слова я могу повесить или сжечь тебя за ересь, и тогда ты очень нескоро увидишь своего драгоценного мужа.

        Санчия выпятила челюсть, остановиться она уже не могла.

        – Вы можете сжечь меня, если пожелаете, но это не помешает мне сказать правду. В Риме все блестит, но далеко не все – золото.

        Александр поднялся во весь рост, и Санчия невольно подалась

 

Интересные материалы о писателе


Иерархия, насилие, жестокость и доброта (по книге Марио Пьюзо "Крёстный отец") Художественная литература - это прежде всего отражение жизни. И как в жизни, любое художественное произведение содержит насилие в той или иной форме. "Описаний насилия в литературе, пожалуй, не избежать. Даже в детских книжках на козлика нападают серые волки с весьма плачевными для первого последствиями, Карабас-Барабас мучает кукол, а похождения Колобка кончаются трагической гибел...

Давным-давно дон Корлеоне усвоил истину, что общество то и дело готово оскорбить тебя, и надо мириться с этим, уповая на то, что в свой час настанет пора посчитаться с каждым, пусть даже самым могущественным из обидчиков. Дон владел миллионами, но много ли найдется миллионеров, способных пойти на неудобства для себя, чтобы помочь другому?...

Вито Андолини было двенадцать лет, когда убили его отца, не поладившего с сицилийской мафией. Поскольку мафия охотится и за сыном, Вито отсылают в Америку. Там он меняет фамилию на Корлеоне — по названию деревни, откуда он родом. Юный Вито поступает работать в бакалейную лавку Аббандандо. В восемнадцать лет он женится, и на третий год брака у него появляется сын Сантино, которого все ласково называют Сонни, а затем и другой — Фредерико, Фредди....
Детектив
Современная проза
Поиск по книгам:


Голосование
Голосуем за наиболее понравившееся произведение Марио Пьюзо

ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск