Главное меню
Криминальный детектив
Фотогалерея
Марио Пьюзо
(Mario Puzo)
(1920—1999)

116

давно хотел облегчить душу, а ей доверял больше всех.

        – Я больше не могу носить в душе этот грех. Мне так тяжело…

        Лукреция протянула руку, увидела, что глаза его переполнены смятением и чувством вины, поняла, что Хофре, скорее всего, еще более несчастен, чем она.

        – Что же тебя тревожит?

        – Ты будешь презирать меня, узнав правду. Если я расскажу об этом комулибо, кроме тебя, жизнь моя будет кончена. Однако я боюсь, что сойду с ума, если не выговорюсь, и моя душа будет обречена на вечные муки. Этого я боюсь еще больше.

        Лукреция ничего не могла понять.

        – Что за ужасный грех заставляет тебя трепетать? – спросила она. – Ты можешь мне довериться. Я клянусь, что не причиню тебе вреда, ни одно сказанное тобой слово не покинет моих губ.

        Хофре посмотрел на сестру, а потом выпалил:

        – Нашего брата Хуана убил не Чезаре.

        Лукреция быстро прижала пальцы к его губам.

        – Больше ничего не говори, брат мой. Не произноси слов, которые я слышу своим сердцем, ибо я знаю тебя с той поры, как младенцем держала на руках. Но позволь спросить, что заставило тебя решиться на такое?

        Хофре склонил голову на грудь сестры и зашептал, когда она нежно обняла его:

        – Санчия. Моя душа связана с ее неведомыми мне узами. Без нее мне не жить.

        Лукреция подумала об Альфонсо и поняла. Подумала о Чезаре. О том, как, должно быть, он мучился от любовных терзаний. Теперь она жалела всех тех, кто пострадал от любви, в тот момент она вдруг осознала, что любовь – более разрушительная сила, чем война.

       

       

* * *

       

        Чезаре не мог продолжить объединение Романьи, не повидавшись с сестрой. Он хотел объясниться, попросить прощения, вернуть ее любовь.

        Когда он прибыл в Непи, Санчия попыталась не пропустить его к Лукреции, но он отстранил ее и прошел в покои сестры.

        Лукреция наигрывала на лютне какуюто простую мелодию. При виде Чезаре ее пальцы застыли на струнах, слова песни – на губах.

        Он подбежал к ней, опустился перед ней на колено, опустил голову.

        – Я проклял день, когда родился, причинив тебе такое горе. Я проклял этот день, когда понял, что люблю тебя больше жизни, но хотел увидеть тебя, прежде чем идти в бой, потому что без твоей любви никакая победа мне не мила.

        Лукреция положила руку на его каштановые волосы, гладила их, пока он не поднял голову. Но ничего не сказала.

        – Ты сможешь простить меня? – спросил он.

        – А разве может быть иначе?

        Его глаза наполнились слезами, ее – нет.

        – Ты попрежнему меня любишь больше всех на земле?

        Она глубоко вдохнула, ответила после короткой паузы:

        – Я люблю тебя, брат мой. Потому что ты не игрок в этой игре, а та же пешка, и я жалею нас обоих.

        Чезаре встал, в недоумении посмотрел на нее, но поблагодарил.

        – Теперь, когда я повидался с тобой, мне будет легче сражаться за новые земли для Рима.

        – Будь осторожен, – напутствовала его Лукреция. – По правде говоря, еще одной потери я не вынесу.

        Прежде чем он ушел, она позволила ему обнять себя и, несмотря ни на что, почувствовала, что ей с ним покойно.

        – Я иду расширять Папскую область. И когда мы встретимся вновь, думаю, я добьюсь всего, что обещал.

        Лукреция улыбнулась.

        – Иди с миром, придет день, когда мы все вернемся в Рим.

       

       

* * *

       

        В последние месяцы, проведенные в Непи, Лукреция пристрастилась к чтению. Читала жизнеописания святых, героев и героинь, произведения великих философов. Наполняла себя знаниями. И, наконец, поняла, что должна принять одноединственное решение: жить ли ей дальше или уйти из этого мира?

        Если жить, то сможет ли она обрести покой? Она уже пришла к однозначному выводу, что, сколько бы раз отец ни выдавал ее замуж, она никого не полюбит, как любила Альфонсо.

        Но Лукреция понимала: чтобы обрести покой, она должна простить тех, кто причинил ей вред. Иначе злоба будет копиться в ее сердце, отравляя жизнь ненавистью.

        Через три месяца после прибытия в Непи она открыла двери дворца для своих подданных, чтобы выслушивать их жалобы, создавать систему управления, которая служила бы не только богатым, но и бедным. Она решила посвятить себя и свою жизнь беспомощным, настрадавшимся, как и она сама. Тем, чья судьба находилась в руках правителей, более могущественных, чем они.

        Она убедила себя, что ее жизнь не будет лишена смысла,

 

Интересные материалы о писателе


Иерархия, насилие, жестокость и доброта (по книге Марио Пьюзо "Крёстный отец") Художественная литература - это прежде всего отражение жизни. И как в жизни, любое художественное произведение содержит насилие в той или иной форме. "Описаний насилия в литературе, пожалуй, не избежать. Даже в детских книжках на козлика нападают серые волки с весьма плачевными для первого последствиями, Карабас-Барабас мучает кукол, а похождения Колобка кончаются трагической гибел...

Давным-давно дон Корлеоне усвоил истину, что общество то и дело готово оскорбить тебя, и надо мириться с этим, уповая на то, что в свой час настанет пора посчитаться с каждым, пусть даже самым могущественным из обидчиков. Дон владел миллионами, но много ли найдется миллионеров, способных пойти на неудобства для себя, чтобы помочь другому?...

Вито Андолини было двенадцать лет, когда убили его отца, не поладившего с сицилийской мафией. Поскольку мафия охотится и за сыном, Вито отсылают в Америку. Там он меняет фамилию на Корлеоне — по названию деревни, откуда он родом. Юный Вито поступает работать в бакалейную лавку Аббандандо. В восемнадцать лет он женится, и на третий год брака у него появляется сын Сантино, которого все ласково называют Сонни, а затем и другой — Фредерико, Фредди....
Детектив
Современная проза
Поиск по книгам:


Голосование
Голосуем за наиболее понравившееся произведение Марио Пьюзо

ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск